Его тайный наследник

- 5 Лиза -

Марк неодобрительно смотрит - будто уже знает наперед все, что я скажу.

- Какие еще деньги? - грозно спрашивает он.

- За люльку и… - опускаю глаза на коляску. Боже, сколько же она стоит?

- Знаешь, Лиз, я понятия не имею, кто тебя так обидел, что ты не позволяешь тебе помочь и в простом жесте видишь черт знаешь что, но я ничего подобного не имел в виду. Я не всегда зарабатывал много, и поверь - что такое нужда, и сколько всего нужно ребенку, знаю. Поэтому если простое человеческое желание помочь тебя задевает - извини, но я не умею по-другому. Там, где я вырос, это нормально.

Он говорит негромко, сдержанно, но в каждом слове чувствуется, как задели его мои слова. И мне становится стыдно! Хотя я ведь не просила же, не искала его помощи!

Повисает нехорошая такая пауза, и мне бы уйти. Может, даже гордо задрав голову и оставив все покупки мужчине - пусть сам разбирается. Но, во-первых, Матвей спит в люльке, а во вторых - мне и правда неловко, что мои внутренние страхи обидели, возможно, хорошего человека.

- Давай так - я помогу тебе отнести вещи. И уйду. Не волнуйся, навязываться или проситься в гости не стану. Но подумай о ребенке - для меня эти суммы незначимы. Ты точно хочешь из-за своей гордости ущемить сына в чем-то другом?

Его прямолинейность коробит, но в то же время обескураживает. А еще я понимаю, что Марк прав. Я не располагаю большими финансовыми возможностями. Конечно, для Матвея я стараюсь купить не только необходимое, но и побаловать. Однако пока я не работаю полноценно, это довольно проблематично.

- Ладно, - тихо соглашаюсь в итоге.

Марк кивает, берет коляску и, поймав мой упрямый взгляд, все же не трогает люльку. Мы молча доходим до подъезда, поднимаемся на лифте на мой этаж. Все это время меня грызет чувство вины. Я так привыкла полагаться только на себя, что не верю никому. Если уж даже родители отказались помогать, то с чего бы незнакомому мужчине впрягаться в чужие проблемы без выгоды для себя?

И все же Марк производит впечатление порядочного человека. Или мне просто хочется так думать?

- Помочь? - спрашивает он, когда у меня никак не выходит достать ключи из сумки.

- Да, если несложно.

Все же передаю ему люльку и справляюсь с ключами. Дверь открыта, но Марк тактично ждет, пока я войду первая, и только после этого заносит коляску.

- Извини, если что не так, - скомканно прощается он и выходит из квартиры.

С одной стороны, мне все еще неловко и стыдно за свою реакцию, а с другой - я выдыхаю с облегчением. Нехорошо, конечно, вышло, но лучше перестраховаться.

Подумать об этом не дает Матвейка - просыпается и дает понять, что в люльке ему не так уж и удобно. Я только успеваю достать сына и переодеть, как раздается звонок в дверь.

Уверенная, что это соседка, открываю дверь, даже не посмотрев в глазок. Вот только там оказывается Марк.

С которым мы только что попрощались, и который обещал не навязываться…

Неужели я все же ошиблась насчет него?!

- Извини, ты забыла вот, - мужчина протягивает мне любимую погремушку Матвейки. Вот растяпа-то. - Не знаю, важна ли она…

- Спасибо, - смущенно говорю, но не забираю, а открываю дверь шире. - Проходи - через порог не дают.

Марк понимающе улыбается и совершенно не корит меня за эту, возможно, глупую примету.

Только когда он заходит, забираю вещь, а Матюша радостно агукает, увидев свою игрушку.

- Его любимая, - поясняю тут же. - Извини, что тебе пришлось возвращаться. Я слегка растерялась, вот и не заметила, что она выпала.

- Ничего. Все в порядке.

Мужчина снова делает шаг к двери, а у меня слова сами вырываются:

- Марк, может, чаю?

Тот медленно оборачивается и странно смотрит на меня.

- Если это удобно, - наконец, отвечает Марк. Я осторожно улыбаюсь и делаю приглашающий жест. Сын тоже решает поприветствовать нашего гостя и забавно агукает, да ещё и ручку протягивает к тому. Мужчина растерянно смотрит на него, а затем на меня.

- Он тоже тебя приглашает, - поясняю жест малыша.

Квартира у меня весьма скромная. Однушка, которая досталась мне от бабушки. Если бы не она, выжить нам с Матвеевой было бы куда сложнее.

Но никакого пренебрежения или недовольства на лице гостя я не замечаю.

Пока усаживаю сынишку на стульчик, тот уже ставит чайник. Словно имеет на это право. Но вот что интересно, мне бы возмутиться такому, но я испытываю лишь легкое недоумение. И будто прочитав мои мысли, Марк спохватывается:

- Прости, мне не стоило самому хозяйничать.

- Привык все контролировать? - пытаюсь перевести разговор в шутку. Но мужчина отводит взгляд и, кажется, мрачнеет.

- Пытаюсь.

И снова эта неловкая пауза. Когда чай разлит, а скромное угощение на столе, Марк задаёт очень опасный вопрос:

- Ты работала у Грановского, да?

Я давлюсь от неожиданности и начинаю кашлять. Совсем не этого я ожидала. И тут же жалею, что решила отблагодарить Марка за доброту.

- Прости, - с трудом выдавливаю слова. - Почему ты так решил?

- Потому что просто так к ним не приходят. Либо ты работник в декрете, либо потенциальный клиент.

- Не тяну я на клиента, да? - невесело усмехаюсь. Вроде бы все понятно, не выгляжу я так же, как та девица, которая к Давиду ввалилась, и не должно меня это волновать, а все равно неприятно. Женское самолюбие - штука хрупкая. А Грановский подкосил мою самооценку весьма ощутимо.

- Будь ты клиентом, тебя бы не оставили одну в холле, а обязательно проводили бы до выхода из здания, - легко развеивает мои надуманные обиды Марк. И мне снова становится неловко - опять подумала про него хуже, чем стоило бы.

- Да я так, приходила к знакомому, - туманно отвечаю, надеясь закруглить неприятную тему. - А ты правда - генеральный директор? - спрашиваю, чтобы перевести разговор.

- Успела прочитать табличку? - усмехается Марк.

- Честно говоря, мельком.