Его трудное счастье

Глава 9

Валентин вышел из электрички, поднял воротник и повёл плечами, стараясь укрыться от злого февральского ветра. И что теперь делать? Куда идти? О чём говорить? Да и с кем? О таком так просто с кондачка и поговорить-то не с кем.

– Валька, – раздался голос со стороны тёмного уголка.

Кучеров повернул голову и усмехнулся. Вот что значит друг! В такой мороз сидит и ждёт.

– Алёшка, тебе больше нечем заняться, как сидеть здесь на холоде, яйца морозить?

– Мои яйца – моя проблема, – тут же отозвался Вегержинов и подошёл ближе, внимательно всматриваясь в лицо друга. – У тебя всё нормально? Помощь не нужна?

Кучеров глубоко вдохнул и молча покачал головой. Какая помощь, когда в один день рухнуло всё? Мечты и вера в близких.

– Алёшка, что в части говорят? Когда выдвигаемся?

Вегержинов медленно шагнул вперёд и чуть оглянулся, приглашая друга за собой. Валентин кивнул и пошёл рядом, глядя себе под ноги.

– Мужики молчат, но сегодня «одна бабушка сказала», что туда бриты перебираются. А эти если куда свой нос сунут, обязательно дерьмо потом из всех щелей полезет.

Валентин согласно кивнул, так же глядя себе под ноги.

– Слышь, Кучер, не молчи, давай вытряхивай всё наружу.

– А мне, Алёшка, вытряхивать нечего, всё вхолостую. – Вегержинов остановился и вопросительно глянул на Валентина. Кучеров похлопал его по плечу и продолжил своё путь. – Всё, Вегер, сегодня мне доступно объяснили, что не мужик я больше.

– Не понял? – глухо пророкотал Алексей. – У тебя чего, член не стоит, что ли?

Кучеров усмехнулся и с улыбкой проговорил:

– Стоять-то он стоит, только толку из этого стояния чуть. Я бесплоден, Алёшка.

– Ерунда, – облегчённо ответил Вегержинов и сунул руки в карманы тёплой куртки.

– Зря сомневаешься, мне мои анализы показали всё как есть.

– Ну да, – усмехнулся Вегержинов. – В лаборатории ты бесплоден, а женщина твоя аборты делает, да?

Кучеров поднял брови и пожал плечами. Алексей резко остановился и вздёрнул голову, широко распахнутыми глазами глядя на молчащего друга, затем помотал головой и тихо спросил:

– Ты что же, думаешь, что пока ты в госпитале, она тут...

– Тут или нет – не знаю, да только случилось то, что случилось.

Мужчины молча шагнули на дорожку, ведущую через редкий лесочек к воинской части.

– Почему ты думаешь, что это не ты?

– Сроки, Алёша. Мы с тобой вернулись в конце мая, а к началу июля ну никак восемь недель набраться не могло. Она выбрала этот способ устроить свою жизнь, это её выбор.

– Ты как будто оправдываешь Нину, – буркнул Вегержинов и посмотрел на звёздное небо – будет мороз.

– Наверное, ты прав. Но это оттого, что я её никогда не любил, Алёшка, только пользовался.

– Ну знаешь, она тоже нехило тобой попользовалась! – Алексей пнул носком ботинка кусок льда и выпалил: – И в квартире твоей жила, и зарплату ты ей отдавал, не работала ни дня, только магазины в голове. Я недавно их разговоры подслушал – когда в каком магазине товар поступает, куда поехать за тряпками можно, а ты сутками в лазарете сиди!

Кучеров пожал плечами и тихо ответил:

– Вот поэтому и налево пошла, что меня вечно дома не было, а если и был, то не о ней думал.

– Ты сейчас о Вале? Видел я её сегодня.

– Как она? – живо спросил Кучеров и улыбнулся.

– Похудела и подурнела, – буркнул Вегержинов. Потом вздохнул и уже спокойно добавил: – Девчонки из операционной говорили, что осенью болела тяжело.

– А ещё что?

Теперь уже Вегержинов пожал плечами и неуверенно заметил:

– Учится вечерами, в медин поступать собирается. А ещё мне показалось, что от той Вали, что мы с тобой знали, только оболочка осталась. Понимаешь, она не улыбается. Будто от былого счастья крохи собирает.

Кучеров молча шёл рядом с другом и вспоминал порывистую, улыбающуюся, иногда дерзкую девочку. Такой, какой осталась в его памяти Валюша Баланчина. Строгая красавица с огромными глазами. Как же увидеть её хочется! Пусть на миг, но ощутить её рядом, почувствовать тепло и уловить аромат духов. Чужая жена... Кто мог подумать, что эти два слова могут надломить, а сегодняшние новости и добить молодого мужика? А ведь могут! Что теперь? Да ничего, собственно, впереди командировка. И не куда-нибудь, а на войну. А там уже как карты лягут и Судьба распорядится.

– Мне пойти с тобой? – чуть слышно предложил Алексей, когда они подошли к первым жилым домам.

– Зачем, Алёшка? Это моя жизнь, разберусь.

– Ты так это торжественно заявил, как наш старлей по связям с общественностью.

– Всё пиар, кроме некролога, Вегер. Спасибо тебе, что встретил, что я поговорил с тобой. Мне и правда легче немного стало. Будут новости от той самой бабушки, что там искусно на британскую разведку работает, – свиснешь. Ну а теперь – пока.