Его трудное счастье

Глава 17

Валя прикрыла глаза, выдохнула и постучала.

– Войдите, – раздался глухой голос профессора, Валентина открыла дверь и вошла в небольшой кабинет. – Я вас слушаю.

– Добрый день, Игорь Станиславович, моя фамилия Баланчина. Сегодня вы оперировали мою маму. Можно узнать, что с ней?

Зубов оглядел её с ног до головы и неожиданно выпалил:

– Вы с кем говорили изначально об операции? С Заславскими? Ну так и поинтересуетесь у них её состоянием.

После этих слов Валя прямо посмотрела на врача, слегка пожала плечами и усмехнулась, будто ничего странного в его словах и не было, затем резко развернулась и вышла. Она быстро пересекла длинный коридор и уверенно постучала в кабинет Дениса Викторовича Заславского.

– Да! – рявкнул главный, на что Валя без опаски толкнула дверь и заглянула в кабинет:

– Можно, Денис Викторович?

Заславский улыбнулся и махнул рукой:

– Заходи, Валюша. Что хотела-то?

– О маме узнать, – Валя опустилась на стул и сложила руки на коленях.

– Не понял. – Заславский нахмурился и удивлённо уставился на сидящую женщину. – А тебе Зубов ничего не сказал, что ли?

– А он, как бы помягче выразиться, послал меня. – Валя усмехнулась и уточнила: – К вам послал. Он, наверное, хотел меня унизить, что ли, да только я уже на это даже внимания не обращаю. После Резникова и... короче, плевать уже на всё, ей-богу! Только бы с мамой всё было хорошо.

Заславский открыл рот, чтобы задать провокационный вопрос, но замер и покачал головой. Валя открыто посмотрела на врача и спокойно продолжила:

– И вы правы, когда хотели спросить, кого я имела в виду под «и...». Да, это мой муж, Денис Викторович. Но мне уже плевать.

– Ты очень быстро повзрослела, Валюша. И изменилась.

– Наверное. – Баланчина равнодушно пожала плечами. – Учителя хорошие были.

– О-о-о, депрессия! – Заславский выпрямил спину и сложил руки на столе. – Проходи, чай, кофе или сразу водочки?

– Да ну вас! – широко улыбнулась Валя.

– Так, теперь слушай меня, козявка. С мамой твоей всё хорошо, правда, кое-что пришлось убрать, но думаю, что мысли о детях уже у твоих родителей не возникают, не так ли? Полежит в реанимации часика три, потом можно переводить в отделение. Через дней пять снимаем швы и на выписку. Наблюдаться будет у моей Танюши, извини, у Татьяны Борисовны. А что до Зубова... Иди к себе, готовь перевязочную, я сейчас.

Валя вскочила, улыбнулась хирургу и выбежала из кабинета. Заславский на её памяти никогда не лгал, значит, операция прошла успешно и с мамой всё будет хорошо. Она зашла в перевязочную и сняла зажимы со стола со стерильными инструментами, проверила флаконы с растворами и удивлённо подняла брови, услышав голоса Заславского и Зубова у двери:

– Проходите, Игорь Станиславович, покажу вам наше хозяйство, а то вы пока только с операционными имели дело. А это наша Валюша Баланчина, студентка вашего медина, между прочим. Вот выучится и будет нас стариков лечить, да, Валюша?

Зубов остановился, внимательно посмотрел на внешне спокойную медсестру и тихо поинтересовался:

– А почему вы не сказали мне, что вы студентка?

Валя подняла голову и спокойно спросила:

– А что изменилось бы? Какая разница – кто я? Медицинская сестра или будущий врач? Разве моя сестринская специальность как-то унижает меня? Или окружающих? По-моему, главное, быть просто человеком, не так ли?

Зубов стушевался, а потом сунул руки в карманы халата и как ни в чём не бывало неожиданно заявил:

– Если вам понадобится помощь, вы всегда можете обратиться ко мне.

Заславский усмехнулся, искоса глянул на Валю, которая совершенно спокойно посмотрела на профессора и пожала плечами:

– Благодарю, но я привыкла все свои проблемы решать самостоятельно. – Она стояла молча и смотрела в спину уходящему хирургу, затем с улыбкой повернулась к Заславскому: – Я готова, Денис Викторович, кого берём первым?

Заславский кивнул, потёр ладони, согревая пальцы, и позвал первого больного. Работа помогла Вале отвлечься от мыслей о маме, лежащей в реанимации, хирурги сменяли друг друга, перевязывая своих пациентов, Валя автоматически выполняла все манипуляции, но ситуация с Зубовым не выходила у неё из головы. Закончив работу в перевязочной, она забежала в реанимацию, посмотрела на всё ещё спящую после операции маму, подумала, глядя на лестницу, и уверено поднялась наверх.

– А я всё думал, когда же ты явишься, – удовлетворённо заявил Заславский и тихо попросил: – Дверь прикрой, садись. Ну, говори уж, раз пришла.

– Вы это сделали специально, да?

Заславский кивнул и широко улыбнулся.

– Денис Викторович, а вы не подумали, что мне это может навредить?

– Сейчас – нет, – уверенно произнёс хирург. Он встал из-за стола и сел в удобное кресло напротив Вали. – Запомни, девочка, ни одна должность, ни одно высокое и высочайшее звание не позволяет никому ставить себя выше других. Даже имея высшее образование и кучу достижений. Кроме высшего образования, нужно иметь хотя бы среднее соображение и, как минимум, начальное воспитание. И, кстати, возраст тоже в этом списке, девочка. Напрасно думают, что мудрость приходит к старости. Мудак не становится мудрецом, он становится старым мудаком!