Его трудное счастье

Глава 27

Полковник Пиратов отложил историю болезни в сторону и задумчиво провёл пальцами по подбородку. Наташа вчера вечером поделилась с ним новостью, теперь же Максиму Игоревичу предстояло решить – говорить Кучерову или нет. Наверное, всё-таки сказать надо, а вот решение о дальнейших шагах будет принимать уже он сам.

– Валентин Павлович, у меня тут для тебя есть новость. Уж и не знаю, хорошая или так себе. Правда, назвать её новостью сейчас, спустя почти полгода после произошедшего нельзя. Но Наташа моя только вчера узнала и всё честно мне рассказала.

Кучеров поднял голову, отрываясь от чертежей и рисунков, и внимательно посмотрел на Пиратова.

– Тут такое дело, – полковник кашлянул и вдруг выпалил: – Валентин, тебе полгода назад ночью какая-то женщина звонила. Представилась «знакомой». И никто бы ничего не узнал, если бы тебе вчера Вегержинов на рабочий не позвонил. Дежурная сестра после разговора в сердцах и бросила, что типа звонят Кучерову, покоя нет, то мужики, то бабы. Наталья решила уточнить и узнала, что как-то поздно вечером весной ты в операционной ещё был, а тебе на наш отделенческий номер неизвестная барышня звонила.

Кучеров сжал кулак и слегка стукнул им по столу:

– Она не барышня, Максим Игоревич.

– Прости, не знал. Что делать-то теперь?

– Кто дежурил?

– Самсонова. Ты меня ещё раз извини, это, конечно, не моё дело, но что у вас с ней может быть общего, с этой Самсоновой? Свистулька и пустышка.

– У нас? – Кучеров усмехнулся и качнул головой. Да, эта ушлая девица пришла к ним в отделение год назад и сразу же начала охоту на одиноких – и не очень – офицеров. Как-то Валентин случайно услышал её фразу «если этой дурочке Пиратовой удалось такого мужика заарканить, то чем я хуже?» Работала она неплохо, тут ничего не скажешь, но её макияж, резкий аромат духов и дерзкое поведение иногда бывали не то чтобы неуместными, а просто вызывающими! Ещё и имя Нина... Будто прошлое вернулось. Но это мелочи, а вот когда и зачем звонила Валюша, – а Кучеров не сомневался, что звонила именно она, потому что больше некому, – и чем закончился разговор, узнать было необходимо. Он обещал ей поддержку в любое время дня и ночи, а получилось, что дал слово джентльмена, которое ни хрена не стоит.

Он резко поднялся и вышел в коридор. Пиратов поднял брови и пожал плечами – жди грозы... Несмотря на кажущуюся мягкость майор Кучеров мог так отрезать в разговоре или тихим голосом уточнить детали, что собеседники терялись и начинали нести чушь. Тем временем Валентин заглянул в процедурную, поинтересовался, где найти Самсонову, и был неприятно удивлён, когда медсёстры начали криво ухмыляться и прятать глаза.

– Девочки, а что происходит? Чем вызвана такая реакция на мой вопрос?

Одна из медсестёр тихо пробормотала «извините», а другая выдохнула и подошла к Валентину:

– Валентин Павлович, вы уж простите нас, да только Нинка тут такие истории рассказывает про вас, что все думают, что вы с ней... ну... близки, что ли.

– И давно я являюсь героем не своего романа?

– Давненько, – ответила женщина и прямо глянула ему в глаза. – Хотя, с другой стороны, вы человек молодой, ни жены, ни детей...

– Довольно, – обрезал Кучеров медсестру, но тут же более мягко заметил: – Если я не распространяюсь о своей личной жизни, это не значит, что у меня её нет, понятно? И к Самсоновой это не имеет никакого отношения. И запомните, сплетни заканчиваются тогда, когда они доходят до мудрого человека. Такого – увы! – видимо в нашем коллективе не нашлось. Где мне её найти? Пара вопросов появилась, знаете ли.

– В сестринской, перерыв на чай у неё.

Кучеров развернулся и покинул светлый кабинет, услыхав напоследок тихий голос медсестры:

– Вот дура, и без мужика осталась, и с работы может вылететь, если разозлит его сейчас.

Валентин усмехнулся – увольнять он никого не собирался, не начальник, а вот указать место не мешало бы. Порой люди забывают о субординации и ведут себя слишком нагло. В такие моменты важно выстраивать личные границы, иначе быдло сядет вам на уши и будет манипулировать, а вы этого даже не заметите. Он постучал в дверь и вошёл в комнату отдыха медсестёр.

– Ах, Валентин Павлович! – Самсонова даже не попыталась встать, наоборот, откинулась на спинку кресла и игриво прошептала: – Вы меня искали?

– Да, искал, чтобы задать вам вопрос – когда звонила моя жена? И почему я об этом не знаю?

Самсонова выпрямилась, захлопала густо накрашенными ресницами и задавленно прошептала:

– Какая жена? Я не знаю ни о каком звонке! А потом, у вас же нет никого, я узнавала.

– Значит так, запомните раз и навсегда: если не совать нос в чужие дела, то можно переделать кучу своих. А теперь быстро и внятно, когда звонила Валюша и что она сказала?

– А она не сказала, что она ваша жена, – с победной улыбкой ответила Нина и подняла брови. – Она представилась просто знакомой.

– Значит, всё-таки звонила. – Кучеров закрыл глаза и покачал головой – если Валюша решилась на звонок, тем более ночью, значит, всё было совсем плохо. И столько времени прошло, считай потеряно! Он из разговоров с Димычем знал, что они с Людочкой закончили учёбу, сдали экзамены и готовились к интернатуре. Господи, болван, какой болван! С головой ушёл в работу, в науку, порой забывая о еде и сне, но всегда помнил о любимой женщине. Помог деньгами, когда родилась Надюшка, помогал лекарствами, когда заболел её отец, но никогда не приезжал, не звонил, чтобы не смутить или дать понять, что он что-то требует в ответ. И Валя никогда не просила ни о чём, только плакала, они с Алёшей всё узнавали от Воеводиных. А вот когда Валюша позвонила лично, он ответить не смог.