Его Валькирия. Часть 2

7.

  Да уж…

Сказать, что щеки  мои сгорали от стыда не сказать ничего. Я вся горела.  

 Множество переплетенных и поглощённых страстью обнаженных  тел  слились в древнем как мир танце.   Завернув за очередной угол я буквально выскочила  под своды огромной пещеры, завесой от мира в которой являлся неиссякаемый поток  воды.   Пещера находилась за водопадом.  Рокочущий шум, подающей с высот воды, слился воедино со стонами удовольствия, оглушая, дезориентируя. Белые занавеси на тонких высоких стойках колыхались от ветерка, что бродил по пещере размером с полигон академии.  В этой пещере полностью поместилось бы три или четыре дракона или два с полностью расправленными крыльями. Вся пещера была поделена на сектора, занавешенные полупрозрачными белыми или  нежно-розовыми  газовыми тканями.  Под потолком мерцали  парящие магические шары,  чей мерцающий свет отражали хрустальные сталактиты под сводами пещеры.  Они давали достаточно света, чтобы освещать картину, открывшуюся моему взору. Газовые ткани легкие, словно облака, слегка мерцали в таком освещении.  За ними полностью обнаженные мужчины и женщины неутомимо предавались сладострастию на мягких подушках.

 Мое появление не осталось не замеченным. Нет, меня никто не схватил, никто не звал к себе, никто не пытался подойти. Просто проходя мило них, вперед, по выложенной деревянными дощечками тропинке я собирала взгляды всех и каждого участника.  Не прекращая движения, не останавливаясь, они, смотрели на меня.  Теперь я знаю, как выглядит похоть… и в глазах тоже.

   Вдох –выдох… Урчание Муськи…   создаю вокруг себя защитный купол и  отгораживаюсь от  звуков. Опасно. Я знаю. Но лучше потерять слух, чем концентрацию и позволить клинку в моей руке стать еще более смертоносным, а внутренней силе выжечь тут все к лешему. Потому иду еще медленнее, чем раньше. С лезвия меча стекают капельки крови, во второй руке зажат мой собственный серебряный кинжал.

Так я и двигалась вперед, полубоком,  чуть отведя руку за спину для маневренности и возможности  замахнуться, чуть-чуть. Руку с мечом,  что был доблестно отобран у одного смельчака. Медленными мягкими шагами, шаг за шагом, переступая.  Натянутая как стрела. Вдох- выдох… газовые полотна развеваются, обнаженные тела все так же сливаются в древнем как мир танце.

Никто не отрывается от своих дел. Ткани так и продолжают порхать, раздуваемые легким ветерком. Никакие головорезы более не выскакивают мне навстречу. Закончились?

  Внезапно, сначала из-за поворота дорожки, потом, повернув, я узрела длинные  черные пряди, что тянулись вдаль, переплетаясь как реки на ландшафте земли. Они пересекали друг друга, накладывались и блестели. Блестели каким-то совершенно не естественным блеском.

 Я близко.

 Аккуратно ступая по деревянным дощечкам, переступая через черные как смоль ручейки, я продолжала двигаться вперед.  Очередной поворот и вот она. Рыба моей мечты. Стоит, смотрит на сплетающуюся страстном порыве… троих… троих? А что? И так можно?

Щеки в миг снова загорелись. Захотелось окунуться в потоки ледяной воды, что спускалась с вершины горы. Холодненькой, замораживающей до хруста в одно мгновенье.

Отведя взгляд от действа, я начала рассматривать  женщину в двадцати шагах передо мной.

 Она была  как я, а значит не высокой. Она была темноволосой и светлокожей, как я. На ней были белоснежные одежды. Скорее нет, скорее всего одна. Легкий шелковый халат, расшитый серебристыми журавлями, был чуть распахнут, практически оголяя  белоснежную грудь. Он мягкими складками спускался к полу, растекаясь лужицей у ее ног. Руки она сцепила в замок перед собой и была расслаблена, и казалось, спокойна. Ее алые, как мои щеки несколько минут назад губы изогнулись в легкой улыбке, в которой блестели белизной острые клыки.

 Она медленно стала поворачивать ко мне свое лиц, затем свое тело, не отрывая взгляда от… ее глаза были льдисто-голубые, но под ними серели синяки, единственный изъян ее внешности. Медленно, медленно ее тело поворачивалось ко мне, губы растягивались в улыбке, обнажая клыки,  и в какой-то миг она посмотрела прямо на меня. Муська зарычала, припадая телом к дорожке.

Юрей. Передо мной была не темная ведьма, как говорили жители городка, а юрей. Вероотступница, которой не нашлось места не на земле, не под ней и не в царстве богов и светлых душ. Неприкаянная душа, обладавшая при жизни великой силой, но не завершившее какое-то важное дело. Чаще всего это месть. К сожалению. Иногда это убитые насильственной смертью сильные ведьмы, призвавшие проклятие на голову убившего ее. Такие юрей не упокоятся, пока будут не отмщены.

В голове моей пролетали неизвестно откуда взявшиеся строки из  академического справочника «Нечисть и нежить. Виды и классификации». А ведь на занятиях о магических расах я спала чаще всего, а зачеты сдавала только за счет своего постоянного присутствия на лекциях,  и все равно, что в спящем состоянии за стопкой библиотечных книг.

 Так случилось, что юрей можно убить только серебряным оружием или клыками бессмертного.  Драконы, оборотни, высшие вампиры  и еще несколько  бессмертных существ, что обладают острыми клыками, и чьи клыки так просто не добудешь. Не вырывать же у Гектора или Гейсира зуб ради   нее. Поэтому в ход пошел мой серебряный кинжал, который обычно был частью моего алхимического набора. Но на безрыбье и рак рыба.  Пришлось брать эту занятную вещицу. Тонкое острое обоюдоострое лезвие, которое ближе к гарде обхватывает хвостом змейка, позже именно она увивает рукоять и укладывает голову на свернутые кольца. Изящно и тонко. Не помню, откуда он у меня.

Нервно сжав рукояти своего оружия, я облизнула вмиг пересохшие губы. В ответ на это юрей еще шире улыбнулась. Затем ее губы стали двигаться. Она что-то говорила, но услышать ее я  не могла. Щит. Затем тонкие, изящные брови сошлись на переносице и она  стала задумчиво меня рассматривать, но очень скоро на ее практически идеальном лице морщинки разгладились. Глаза засверкали, а изящные руки взметнулись к голове, чтобы прижаться к ушам и похлопать по им.