Его Валькирия. Часть 2

10.

Весеннее ранее утро в деревне или маленьком городке. Что может быть лучше? Свежий воздух, запах хвои и свежесть от  воды. Тихий шорох гравия под ногами и сонное тявканье дворовых псов. Шум  ветра, затерявшегося в горных расщелинах и у верхушек деревьев.  Природа, что еще не совсем проснулась, но уже не спит. Весна это сумерки года. Я шла по тихим улицам городка в сторону пристани.  Шла и откровенно наслаждалась свежим ветерком и мягкой, ароматной и все еще теплой булкой хлеба в руке. На бедре висела фляга с водой, а за пазухой были спрятаны камень с посланием и скрипт-ключ. Все что нужно для того чтобы попасть в его сокровищницу.

Каждый раз при мыслях о моем напарнике сердце замирало, пропускало шаг и с новой силой неистово начинало биться о  ребра.  Я ощущала отсутствие напарника как отсутствие воздуха. Все горело внутри, кровь стучала в висках. Мне не хватало его, не хватало  как воздух, как глоток воды в полдень жаркого дня.  Эти чувства, как помешательство, застили глаза.

Виран….

Виран…. Виран… Его имя я вновь и вновь повторяла про себя.

Виран особенный. Это стало мне понятно в тот самый миг, когда я впервые его увидела. Нет это было не в кабинете    лорда Оникса, а намного раньше. Кто же знал, что все так измениться. Кто знал, что эта ящерица-переросток станет мне так дорога.

 Все было до неприличного просто. Я не встретила его во дворе замка во всем величие или  где-нибудь среди пыльных фолиантов библиотеки или же таинственно смотрящего в даль на вершине башни. Я  нечаянно споткнулась в столовой, неся поднос с полной миской свекольного супа на говяжьей кости и жирного рагу в первый же вечер нахождения в Чертогах. Несчастный дракон (сейчас мне жаль его, тогда-то я не знала, что он предпочитает, как и мать его, одеваться в  настоящую одежду, а не мороком прикрывать наготу).  Его шикарный, расшитый золотыми и серебряными нитями белый камзол был уничтожен свекольным супом и жирными пятнами от рагу.  Еще не придумали таких заклинаний, чтобы отстирывать такое безумное сочетание продуктов с легкой шелковой ткани с ручной вышивкой и хрусталем на ней.  Он очень громко возмущался. Очень. Обругал, как только мог. Я сначала  очень вежливо извинилась, но ведь я все же не птица говорун, чтобы повторять как заведенный цирковой болванчик заученные слова и просить прощения у великого золотого дракона. Искренне извинилась.  Между прочим. Один раз. На большее моей щедрости не хватило.  Отстранённо наблюдая как здоровенный детина, потрясая кулаками надо мной  возмущается искренне посетовала на тему того что драконы крайне избалованные и вредные, а еще ленивые. Им видите ли жалко своих морочных нарядов. Да! Я прежде чем переноситься в Чертоги  подготовилась.   

Посетовала я громко.   Когда же мне было высказано, что я невоспитанная, глупая и косорукая человечка и что он голову оторвет тому, кто притащил меня сюда и тем самым  способствовал порче любимых тряпок .  Я не сдержалась и шарахнула от души  чесоточным заклятием, приправив к нему еще и перцовое.  Так начались разборки в столовой. Ее потом отремонтировали на радость другим драконьим двойкам, а Виран впервые платил за ущерб, что нанесла наша пара Драконьим Чертогам. Или  стал благодетелем. Тут как посмотреть.

 А в чем особенный… можно было бы  задать  такой вопрос…  да в том. Что с самой первой встречи был искренним. Искренне возмущался, искренне расстраивался из-за испорченной одежды и очень искренне всепоглощающе злился. А после   не скрывая сожалел о том, что позволил себе  сорваться.   Сколько бы трактатов я не прочла про драконов, всегда там говорилось одно и то же.  Разум и чувства дракона дебри, в которых заплутает даже мудрейший. И более того, всегда, абсолютно всегда они показывают  вовсе не то, что чувствуют. Никогда не позволяют окружающим видеть свои эмоции. Обрастая с годами все большим количеством  эмоциональной брони. Но этот дракон был непосредственным и  искренним в своих проявлениях. Он радовался  когда было радостно, грустил, когда было грустно, задумчивым был, когда было о чем задуматься. Он  в противоположность другим не скрывал свои эмоции, словно с каждым своим проявлением  прощался с ними.  Словно могло и не быть следующих. При этом в этом существе еще гнездились чисто драконьи пороки и  вредности. А еще  другие драконы не верили, не понимали, избегали его. Одаренного, радующегося и позволяющего себе бояться и грустить. Многие шептались за его спиной, вспоминая его мать, во многом похожую на него. Или он на нее. Он был и есть сын своих родителей.  Дракон с  сердцем и талантами к магии как мать и холодным и трезвым умом как отец.

И только этот сумасшедший мог  загнать меня сюда в такое время.

О! как я была сейчас зла на него.

Я все понимаю… все… я понимаю, что уж очень хотелось поделиться впечатлениями…

- Но какого лешего ты не привез меня сюда раньше. Тогда я хотя бы выспалась сегодня! –  я иступлено возмущалась, стоя на самом конце причала, распугивая тихих рыбешек и пугая дворовых псов, что зашлись лаем со страху. Некоторые даже завыли. Надо прекращать, а то переполошу весь городок и спящих оборотня и дракона, а сообщники мои по шее получат.

А дело в чем? Да в том, что пресловутый первый луч, это вовсе не ключ к скрипту. Это прекрасный вид солнечных бликов, что появлялись на водной глади озера и водопадов, когда в долину заглядывал первый рассветный луч. А я стояла как дура на конце причала и держала в руках скрипт-ключ и рубин. Вокруг разворачивалась поистине прекрасная картина, но сфера молчала, оставаясь прохладной и недвижимой. Засверкал в этом  волшебном свете  неожиданно рубин. Я поспешила погрузиться в его глубины.   Двойной камень. Он долго работал над  схемой заклинания и у него получилось.

 Рубиновая дымка рассеялась, показывая мне дракона, что  словно рядом был. Он стоял рядом со мной на конце  причала и держал в руках сферу.  Он смотрел на водную гладь, блестевшую как россыпь бриллиантов. Миллионов бриллиантов. Красиво, прекрасно и завораживающе. Особенно для дракона, что так бережно хранит свои сокровища.  Легкий ветерок трепал кончики его светлых волос. Идеально очерченные губы изогнулись в нежной улыбке. Неожиданно в голову вернулись почти забытые воспоминания о пьяном поцелуе, что так бессовестно прервали. Чур меня, чур…