Его Валькирия. Часть 2

23.

- Отвернись! – взвизгнула я, сама отворачиваясь от него, и резко падая на пол, под прикрытие  мокрых, разметавшихся по спине волос.

 Муська воспользовавшись моментом, втекла на мое тело, заняв привычное положение, на руке.

 Мягкая поступь,  практически не слышная из-за способностей хозяина или из-за пушистого ковра, что устилал  центр комнаты, сказала мне, что отворачиваться никто не стал.

Какой стыд.

Кажется, я вся горю.

- пожалуйста, уйди, - тихо прошу его, замечая  мужские босые ступни рядом с собой.

Вместо ответа на меня куполом опускается мягкая, приятная на ощупь ткань. Опускается, скрывая наготу, возводя первый, самый слабый рубеж укреплений, позволяющий  откинув прядь волос, взглянуть выше и ухватиться за молча предложенную ладонь. 

 Стоило только подняться на ноги, как он молча укутал меня в огромный халат, совершенно игнорируя пышущую огромным букетом эмоций меня.  Он аккуратно вытянул из-под ворота все еще мокрые волосы, спокойно  расправил воротник и, взяв за руку, так же молча отвел к камину, где усадил на  мягкий пуф. 

Затем отошел к стоявшему у стены комоду, вытащил оттуда гребень и вернувшись  опустился в кресло, что стояло рядом. Подтянул ближе к себе предмет мебели, на котором я восседала как на троне, разве что только сжимала не по-королевски ворот халата.

- не проси меня об этом. Никогда больше. Я не смогу, - спокойно сказал он, завладев моими прядями.

Молчание, треск поленьев в камине,  барабанящий по окнам дождь, проворные пальцы, перебирающие спутавшиеся пряди.  Все так правильно. Все, так как должно быть.

 Странное ощущение. Очень странное.

Опускаю руки на колени, по-детски рассматривая коротко остриженные ноготки. Спрашиваю.

- почему?

- а ты не знаешь? – слышу улыбку  в его голосе.

Наверное, знаю…. Но так хочется услышать…

Оборачиваюсь к нему. Он нежно улыбается мне, глаза его как солнышки, я греюсь в их лучах. Отложив гребень, он поворачивает меня вместе с пуфом. Ножки того скрепят, царапая  паркет. Даже этот противный скрип  не может разрушить  магии этого момента.

 Между нами практически не остается расстояния. Мои закутанные в ткань халата, плотно сжатые колени оказываются между его ног. Я вся  оказываюсь словно в коконе, коконе объятий.  Мягко касаясь кожи на лице, он  мягко захватывает меня в плен своих чуть прохладных пальцев. Видимо щеки вновь  вспыхнули огнем. Я теряюсь, забывая как дышать, завороженная магнетическим взглядом.

Легкое касание губ и чуть хрипловатый шепот…

-  Элиза…

-  Я люблю тебя, - слова слетают с моих губ раньше, чем  я успеваю подумать.

На миг взгляд его словно стекленеет, словно он обращается вглубь самого  себя, отрешаясь от этого мира. Медленно веки прикрывают, прячут от меня  золото глаз. Он втягивает носом воздух, а пальцы на моей коже … они  дрогнули. Немного, совсем чуть-чуть.

Я даже не успеваю  подумать о чем-то плохом, лишь запечатлеваю в памяти его реакцию. Потому что  в следующий миг  уже не существует расстояния между нами. И камин оказывается где-то позади, вместе со всем остальным. Кажется, я слышала шум падающего на пол гребня, а потом был гром за окном. Сложно сказать, ведь  губы мои были во власти  мужчины, впрочем, как и вся я.

  Спина коснулась мягкой перины. Рядом продавливая ее своим весом  расположился он, нависая надо мной. Оторвавшись от губ, он скользит взглядом по моему лицу. Взгляд возвращается от губ и горящих алым пламенем щек к глазам.  Согревает, ласкает. Он напряжен и расслаблен одновременно. Завораживает. Пальцы его скользят по виску, скуле, вниз на шее, касаясь ключиц, не нарушая целостности покрова, подбираются к завязанному на талии поясу и замирают там, чуть дернув ткань.  Словно спрашивая разрешения.

Сегодня, сейчас… все сомнения покинули меня, оставив после себя легкость и предвкушение. Поэтому я  просто тянусь к нему за поцелуем. И он дарит мне его. Нежный, томительный, наполненный  его любовью и  крепкими объятиями.

 Затем садиться, не отрывая взгляда , стаскивает с себя рубаху, оголяя бугрящуюся мышцами грудь, покрытую пушком золотистых  колосков, закрученных в колечки. Тянется к поясу халата. Гладит скрытое под тканью бедро. Медлит, словно боится, смотрит на меня. Словно снова спрашивая..

Я поняла… я вспомнила…

Он словно мальчишка, что открывает самый долгожданный подарок. Все еще не веря, все еще не до конца понимая, что это происходит с ним….

Такой сильный, такой уверенный, целеустремленный, такой ….. мужественный… и растерянный….сейчас.

Тянусь сама к поясу, но мою руку небрежно отталкивают с тихим рычанием.

Собственник.

 Ухватившись двумя пальцами за кусочек ткани, он тянет и тянет ее вверх, заставляя небрежный бант развалиться.  Не отводит взгляда от него, улыбается так предвкушающе. Поразительно. Справившись с узлом он откидывает лишь одну полу халата, оголяя часть бедра, живота и одну грудь. Горячая рука ложиться на бедро. Шершавая, немного грубая ладонь того, что не бережет свои руки, кто держит каждый день оружие, медленно поднимается снизу вверх,  разбивая в дребезги реальность. Вызывая сдавленный стон когда  накрывает грудь у меня и тихий гортанный рык у него.

- подумай хорошо, еще есть шанс отступить, Элиза, - хрипит он, пронзая взглядом, - потом ты будешь моя. Навечно.

- я и так… твоя… - скорее стон, чем что либо иное, -  всегда… была.

Довольное урчание было мне ответом и губы на моем бедре. Губы, вытворяющие что-то невероятное с моим телом. Губы заставившие забыть обо всем.

Той ночью  за окном бушевал весь мир. Ветер хлестал горные пики, пригибал к земле  деревья, заставлял всех кто дорожит своей жизнью прятаться. Бояться. Но это было там, за окном….

Для меня существовал лишь он. Он один.

И я наконец поняла как мне было плохо без него, как ему было плохо…. Ведь все преграды рухнули. Осыпались и превратились в прах. Мы стали единым целым. Навечно.