Его Величество бомж

Глава 2.

Он безропотно терпит, пока я щёлкаю ножницами в опасной близости от лица и, вообще, проявляет полное равнодушие к процедуре. Даже странно, я сначала думала, он ножниц испугался, ну мало ли, что в его жизни с ними связано, но выходит, ошибаюсь, он именно волосы на голове жалеет.

На ум приходит библейская легенда о Самсоне, непобедимом богатыре, чья сила таилась в волосах, которые он не стриг с детства. И я рассказываю бомжу про то, как герой, влюбившись в прекрасную Далилу, доверил ей свою тайну. Она же коварно воспользовалась этим и лишила его волос, отчего он потерял силу и попал в плен к филистимлянам. Слушатель мой очень внимателен и, уверена, понимает.

Наконец, всё что можно, сострижено, я оставила ровно столько длины, чтобы сформировать красивую бородку, которая будет сочетаться с причёской и, вспенив немного жидкого мыла, перехожу конкретно к бритью на лице, освобождая его от излишних зарослей. Но и так уже ясно, что человек молод, по виду едва ли ему тридцать, если привести в порядок и откормить, пожалуй, нет и тридцати.

Для удобства, велю приподнять голову, он, не имея возможности отвернуться, упирается в меня взглядом. Я стараюсь переключиться на поле своей деятельности, но невольно пересекаюсь. У него удивительные глаза: здесь при ближайшем рассмотрении на ярком свету они не голубые и не серые, а какие-то сине-фиалковые. И взгляд вдумчивый, глубокий. Ну не бомж он, не бомж!

С такими глазами только два пути: или повелевать миром, или удалиться от него, чтобы познать нечто большее и впоследствии быть причисленным к лику святых. Невольно идя за этой мыслью, анализирую, что на иконе бы он смотрелся вполне гармонично: пронзительно-печальный взгляд, правильной формы мужской нос, лицо овальное, и бородка не для скрадывания дефектов, он действительно хорош.

Но смирения в мужчине нет! Я же успела уловить в этих глазах и смятение, и протест, и гнев, и ещё палитру быстро сменяющихся эмоций, абсолютно чуждых для человека, отринувшего суетное, мирское…

Уфф, побрила! Я побрила бомжа?!!!

Думала, дыру во мне прожжёт своими синими брызгами, будоражит. Бомж будоражит! Охренеть, невозможно такое!

Но ничего, держусь, а он ведь и глаз не отводит, словно забыл, что сидит абсолютно голый и весь в моей власти, как будто, кто-то другой проснулся внутри, и этот другой вовсе не так покорен, просто позволяет делать с ним то, что не претит его душе.

И ещё помимо моей воли, организм своей женской сущностью считывает и посылает сигналы, что передо мной мужчина в полном расцвете сил и детородного возраста, и взгляд его именно соответствует данному определению.

К этому времени и волосы незнакомца просохли. Демонстративно кладу ножницы на бортик купели и предлагаю,

- Давай, хоть косу заплету, что ли, иначе в отделении заставят состричь, а так может, не сильно внимание привлечёт.

Он тут же преображается, теряя мужскую заинтересованность и, нехотя поворачивается спиной, ножницы в его поле зрения, и непонятно почему сжимается весь, напрягая спину и плечи, будто ждёт удара сзади. А я снимаю перчатки, с волосами в перчатках не поработаешь, достаю из кармана гребень, который припасла в помощь себе для стрижки, вот глядишь, всё-таки пригодился, и начинаю потихоньку расчёсывать с концов его колтуны.

Кто бы мне сказал, чего я так нянчусь с бомжом? Приворожил, что ли? Для самой загадка.

Я вообще-то, довольно брезглива, конечно, насколько позволяет профессия медицинской сестры приёмного отделения. Работая здесь, с чистыми руками остаться невозможно. Ну, так на то, есть перчатки, маска и ещё куча всяких дополнительных средств, в случае необходимости. И я ими никогда не пренебрегаю. Одним санитайзером руки столько раз за смену обработаю, что потом тонну крема надо вымазать, чтобы кожу восстановить. А потому, без надобности, никогда ничего и никого руками стараюсь не трогать и в лишний контакт не вступать.

Но есть в сегодняшнем пациенте, нечто такое, что притягивает. С одной стороны, беспомощность, но с другой, я чувствую, что он не так прост и вовсе не слабак, только не ясно, врёт моя интуиция на этот раз или нет. Она у меня такая переменчивая дама, врёт и не краснеет, а я потом выпутываюсь из историй!..

Наконец, справившись с его почти дредами, рассматриваю, что мы имеем. Не хило: волосы цвета льна, гораздо ниже лопаток, довольно густые,

- А, ну-ка глянь на меня! – он разворачивает вполоборота ко мне своё лицо, и я нахожу очень органичной эту причёску к его типажу. Ну чем не благородный рыцарь времён средневековья: рост высокий, ширина плеч впечатляет, вот только ужасная худоба мешает воспринимать его благородным рыцарем, скорее, рыцарем печального образа, - ладно, - разворачиваю опять спиной к себе, - пойдёт и так.

Берусь за волосы и начинаю плести, потом, думаю, на конце перехвачу аптекарской резинкой, и не расплетётся, будет вполне опрятно. Печальный рыцарь напряжён так, будто ждёт, что я его сейчас чем-нибудь огрею между лопаток. С чего бы?

Но, как только делю всю массу волос на три части, понимаю, в чём дело, и сама застываю в напряжении.

По мере того, как открывается шея, вижу, что с ней что-то не так,

- Что это? – сдвигаю всю гриву в сторону и кверху. А у него от затылка до самых плеч, захватывая самый выпуклый седьмой шейный позвонок и даже ниже, стекая сужающейся нитью между лопаток, вся кожа расписана в совершенно непонятной технике.

Изображения неизвестных букв причудливо сплетаются в вензель, обрамлённый с обеих сторон ветками плетущегося растения, а снизу картину завершают скрещённые между собой не то сабля с рапирой, не то шпага с каким-то длинным клинком, я в этом не разбираюсь.

Да и Бог бы с ним! Мало ли сейчас татуировок всяких делают и однотонных и цветных, но это не тату! И не клеймо. Не понимаю, как оно выполнено. Касаюсь пальцем, поначалу кажется, аппликация наклеена. Поцарапала ногтем, парень ежится и пытается отстраниться.