Его Величество бомж

Глава 12.

На работу лечу, как на крыльях! Где бы записать? Два дня места себе не находила! Чтобы отвлечься вечерами, замутила генеральную уборку. Не часто я её затеваю.

По сути, моё жильё – ночлежка, хотя и красивая изнутри, благодаря мебели, которую нам с мамой не удалось продать, так с собой и перевезли. Немного нелепо, когда в смешном домишке внутренне убранство тянет на приличные апартаменты, но это единственное, что напоминает о прошлой совсем другой жизни. А мне без разницы, главное, чтобы голову было, где приклонить. У Костика и этого нет.

О чём бы, не думала, мысли сами приводят к Константину. К моему герою. Он там, наверное, уже похорошел в тепле и покое. А я ещё и котлет с собой везу. Сама накрутила!

Пришлось у Тамары в магазине, когда мясо покупала, спросить рецепт, я ведь не кулинар. Ну и, как водится, в посёлке, по-простому,

- Что это ты, Танюшка, последнее время столько продуктов брать стала? Раньше за весь месяц – пачка чая, сосисок три упаковки, ну, ладно, когда и четыре, да хлеб периодически, - надо же, она считает?! А я внимания не обращала, сколько и чего покупаю! – не иначе, завела кого?

- Да бросьте Вы, тёть Том, когда мне при двух-то работах? – я почти честна с ней, уличить не в чем, - просто надоело, кое-как питаться, желудок что-то барахлить начал, решила готовить по-человечески, - в следующий раз в городе закупаться буду! А то скажет, много жру, не беременна ли?

Но рецепт продиктовала хороший, буквально на пальцах объяснила и, продукты все дала, какие надо. Так что котлетосы вышли знатные, я попробовала!..

***

Ничего не спрашивая, Ирина Геннадьевна сразу после пересменки отпускает к Косте,

- Мухой! У тебя пять минут! – больше ничего не объясняет, и не надо! Я самой быстрой мухой! Мчусь через ступеньки на третий!

Тихонечко стучу в ставшую такой знакомой дверь и заглядываю,

- Танюха, привет! – Лёха приветствует за двоих.

- Привет, мальчики! – расплываюсь в улыбке. Даже растекаюсь!

Потому что меня встречают такими же! Но мне особенно важна Костина!

Опять эта изумлённая радость, в глазах немой восторг! Как он ещё не взорвался фейерверком, не понятно! Вижу, как ему не хватает речи, но с такими глазами и красноречие лишнее, они меня окутывают нежно-васильковым счастьем так, что боюсь в них утонуть, как в море!

Костик тут же сползает на край койки, а я подхожу и подсаживаюсь рядышком, на самый уголок. Его такое положение вещей не устраивает, и мне это приятно. Поэтому, когда он сначала несмело, но видя, что не противлюсь, уже по-хозяйски, притягивает поближе, оказываюсь прижатой к его твёрдой груди и будто бы даже под крылом. А потом чувствую горячее дыхание у виска и нежный, мягкий, почти невесомый поцелуй!

И я знаю теперь, что такое бабочки! Только они у меня сейчас повсюду, а не именно в животе! Бабочки в моей душе, прежде всего! Они там порхают разноцветными крылышками, трепещут, будоража тайные запретные чувства, будто уже всё плохое навсегда в прошлом, и теперь всегда будет тепло, и наступит лето!

А у меня уже наступает! Зима моей души, отчаянно цепляясь за остатки прошлых ошибок и старых обид, неумолимо тает под натиском бурного весеннего тепла, ворвавшегося счастливым потоком в мою одинокую унылую беспросветно-серую холодную жизнь. И имя у этого счастья Константин!

- Он, знаешь, как тебя ждал! – прерывает полёт моих бабочек Лёха.

- Ждал?! – будто бы удивляюсь, - взглядывая на Костика из-под его руки. Он кивает с застенчивой улыбкой, которая странным образом идёт его суровому лицу.

А рыжик продолжает сдавать секреты,

- Проснулся чуть свет, видишь, умытый, побритый, причёсанный! – в ответ Лёхе, кажется, показали кулак из-за моей спины. Но для него это, как поощрение, - это он к встрече подготовился!

- Вижу! – поворачиваюсь лицом к Косте и разглядываю его вновь. Он похорошел, я, как только вошла, заметила! Покой, тепло и нормальная еда творят чудеса. Не знаю, как он меняется день ото дня, но промежуток в три между нашими встречами даёт возможность оценить сполна.

Его уже нельзя и истощённым назвать, так, лёгкая худощавость, подобная конституция вполне возможна и в норме. Лицо свежее, щёки почти выровнялись, никаких ужасных впадин, повторяющих очертания черепа, кожа чистая, и ухоженный вид. Футболка уже не провисает в районе груди, а вполне себе расправлена. Смотрю, белую переодел,

- Костик, давай другую простирну, - ясное дело, неделями в одной ходить не стоит.

- А, он уже сам постирал, - отвечает довольный Лёха, кивая на раковину в палате, - мылом!

- Вставал?! – опускаю глаза на ноги. Вроде уже не такой толстый слой бинтов.

- Вставал, - подтверждает словоохотливый наш. Работает ответчиком за двоих, - я ему стул придвинул. Он дошёл и сидя постирал! На батарее высохла.

- Нарушаешь постельный режим по-прежнему? – легонько тычу Костика в бок.

Он соединяет указательный и большой пальцы в характерном жесте, и лукавая улыбка озаряет его довольное лицо,

- Видишь, - поддакивает Лёха, - самую малость!

И мы смеёмся, все вместе, я тихонько, Костик глазами, а рыжик взахлёб…

***

До самого обеда работаю честно и благородно, не сбегая ни разу на третий этаж. Зато в обеденное затишье, получаю разрешение отлучиться ещё разок!

Вот, что это такое? Как магнитом тянет!

Не теряя времени понапрасну, мчусь наверх со своими домашними котлетами. Уже согрела их в микроволновке, бери сразу и ешь…

В палате застаю такую картину, вот именно, картину, сразу и не поймёшь, что за композиция!

Костя лежит на полу ногами к дверям, на его коленях, прижав их к полу, верхом восседает египетская мумия в виде загипсованного Лёхи, к входу спиной.

Я торможу, не решаясь нарушить эту идиллию, и в первый момент не пойму, чем они так заняты, что даже не отреагировали на мой стук? А потом слышу,

- Тридцать один! Давай, не филонь! – и замечаю, что Костик поднимает и опускает корпус, а Лёха, значит, руководит.