Его вопреки

Глава 11

Оббегаю половину университета, а потом, затормозив посреди холла, хлопаю себя по лбу и мчусь в столовую. Ну а где ещё искать профессионального спортсмена, у которого наверняка режим?

За столом он, к счастью, восседает один. Серьезный и даже немного отрешенный, не обращая внимания на взгляды и шепотки. И как-то уверенности у меня поубавляется, когда он окидывает меня подозрительным взглядом — стоит только приблизиться к столу.

— Брукс, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Он доедает третью порцию каши с шестой котлетой, и снова отрицательно качает головой.

Вот ведь вляпалась!

— Ну чего тебе стоит, а? — я уже полчаса перед ним танцую. В переносном смысле, разумеется. А он уперся! Ну один раз ведь уже спас Золушку! Мда, фея-крестная у меня конечно… Чисто по современному культу написана.

Захар вздыхает. Закатывает глаза на приставучую меня и на то, что я ну никак уходить не собираюсь. Говорит, не прерывая плотный обед:

— Маш, ну нет у меня времени на ваш детский садик. Я сейчас ложкой махать перестану, потом на пары, потом на тренировку — удары отрабатывать. Ты понимаешь, что мне не двенадцать?

Обидно. Подковырка-то с намеком. И с выразительно-приподнятой густой бровью. Но у меня как бы тоже без вариантов!

Каким бы козлом не был Демьян… Нет, не так! Учитывая, как этот козел предал меня в прошлом и каким невозмутимым красавцем вернулся, я просто не имею права рухнуть лицом в то самое, что крайне плохо пахнет!

— Ну не Ветрова же мне просить, в самом деле! — восклицаю на эмоциях.

Я вообще-то давно уже на пределе. Потому что прекрасно понимаю, что Захар не согласится.

Но…

Тут этот здоровяк откладывает столовый прибор на край тарелки, откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. На своей громадной, стальной — я же его на ринге видела. Там всё… впечатляюще, короче. И ржёт!

Нет, как только не стыдно!

— А ты попробуй, сходи к нашему высокородному!

Мда… Согласна. Сплетни его подпевал уже в ушах у меня отдаются.

— Ладно, с Ветровым я действительно дала лишка. Но разве у тебя нет девушки, у которой бы ты хотел вызвать ревность? — захожу с другой стороны.

— Так нос утереть или ревность вызвать, Маша? — снова ухмыляется Захар. Подловил. Я-то и сама ещё не решила. И почему всё сразу нельзя?

Тушуюсь. Но лицо держу, упорно силясь придать беседе забавного флера. Хотя чего уж врать — безуспешно.

— Неважно. Так что на счет девушки?

— Если мне нравится девушка, я сделаю всё, чтобы она была со мной. Я не стану трепать ей нервы и давить на мозги, пока она в обиде на весь мир будет смотреть на меня и другую. Ты подумай, Маша, если всё так сложно, может, не твоё? Ты красивая девчонка, умная. Чего ты вокруг него вьешься? Как те, остальные, безмозглые куропатки. — И за спину мою кивает.

Мне становится стыдно. Потому что он прав. Если на чистоту, то самого начала разговора я чувствую себя с очень не очень. Не сказать, что ожидала радостной улыбки, но настраивать себя старалась, прямо скажем, на лучшее.

Но Захар… Не безмозглый качок. Не красуется, не понтуется и именно поэтому не отбирает лавры у сноба Ветрова. Брукс говорит по-мужски правильные вещи, а я этого умного мужчину будто в песочницу пасочки лепить зазываю и с игрушечной лейки кустарник поливать.

— Мы с Демьяном давно знакомы, — веду плечом, пытаюсь стряхнуть с себя ощущение собственной липкой двусмысленности, — в прошлой жизни мы были близки… Ты не подумай, — вскидываю голову и руками машу, — не в том смысле. Я была ещё очень маленькая, чтобы думать о близости и любви. Мы просто пытались выжить и держались друг за друга.

О том, что без пылкой влюблённости не обошлось, молчу. Тогда я не знала, что чувствую. Слишком много враз навалилось на домашнего ребенка из состоятельной семьи. Я оказалась в другой реальности, выход из которой нашла только сумев сбежать в университет.

— Мне казалось ты из обычной семьи, — хмурит соболиные брови Брукс. Намекает. Слишком хорошо он воспитан, чтобы спрашивать о подобном в лоб.

Но я подтверждаю, решив быть откровенной до конца. Раз уж начала.

— Да.

— А Лесовский как бы нет, — продолжает свою мысль.

— Его усыновили и он уехал.

— А ты, значит, осталась.

От этой его фразы боль простреливает где-то в районе сердца. Приходится закусить изнутри щеку. Сильно. Так, что во рту появляется стальной привкус.

Брукс молчит. В его взгляде мелькает что-то похожее на понимание и сочувствие. Но, что важно, никакой унизительной жалости. Захар не настаивает и не продолжает. Дает мне выбор.

В подробности не вдаюсь, но и с темы не съезжаю. Это только моё, за семью печатями спрятано. Я малодушно не смогла похоронить этот период своей жизни. Всё вынашиваю, лелею. Нужно было обрезать нить. Но я смогла лишь спрятать.

Только моё. Даже Демьяна не касается больше. Он теперь из другого теста.

— Меня тетка забрала через год. Мамина двоюродная сестра. Больше мы с ним никогда не встречались. Я когда его увидела, глазам не поверила, — понижаю голос, чтобы проходящие мимо студентки не услышали. Имени не называю намеренно.

На стол падает лист бумаги. В замешательстве беру его в руки. Хмурюсь, разворачивая — и невольно смеюсь. Слегка напряжённо, на фоне разговора. Поворачиваю записку к сидящему напротив парню и смотрю с задоринкой во взгляде.

— Ты популярен!

— Ага. Плевать, — превращает его в клочок и откладывает на край стола. Всем видом дает понять, что написанный на листе номер телефона его не интересует. — Теперь понятно, почему вела себя так. — Возвращается к теме, — Ты будто привидение увидела.

— А я его и увидела, — прикрываю веки в подтверждение. Потом выдыхаю, отпуская тягостное ощущение, — В общем, ты просто не думай обо мне всякое, ладно? Просто есть вещи, которые уму не подчиняются. Знаю я, что глупости, а поделать ничего не могу. Чисто женские заморочки.

— Да нет. У мужиков тоже заморочки есть, — пожимает большим плечом, и я вижу, как под белой футболкой перекатываются мышцы.