Его вопреки

Глава 15

— Хорошо… — колебаясь.

— Да? — касается своим лбом моего.

— Да. — повторяю твёрдо, закрыв глаза.

Он проводит рукой по моим волосам, пропуская локоны сквозь пальцы. Не отпуская меня, ведёт к машине, открывает дверь пассажирского сиденья и сам её закрывает, когда я сажусь. Как будто я — дорогая гостья, которую столько лет ждал принц.

Но не стоит обманываться. Это я ждала его.

На зрителей, чьи любопытные взгляды всё ещё истощают меня, даже не оборачиваюсь. Зачем? Во всех чатах я стану звездой уже к вечеру. А то и… через пару часов, когда студенты вдоволь наговорятся обо мне вживую. Интернет — страшная штука.

Мы едем недолго. Уже через двадцать минут машина останавливается на парковке возле небольшого парка. Удивленно смотрю на Демьяна. Такое себе место для разговора. Он никак не реагирует.

Холодный и отстраненный.

Как будто между нами не было той слабости. Словно это были не мы, кто стал друг для друга необходимостью. Неужели мужчина и женщина могут настолько по-разному чувствовать одну и ту же ситуацию, даже когда это душевная близость?

Демьян выходит, я иду следом. Мы не разговариваем. Не обменявшись даже взглядом, по умолчанию решается: он ведёт, я следую.

Мы делали так сотни раз. В той, другой жизни.

Он ведёт меня влево, парк заканчивается. Там, за красивой живой изгородью скрывается спуск, будто спрятан от нежелательных гостей. Я бывала здесь несколько раз, но почему-то никогда не интересовалась, что в конце парка.

Демьян подаёт руку, на которую я опираюсь на крутом склоне. Минут через семь начинается густой лес. Никогда бы не подумала… Нет, лес здесь есть, но вход — с другой стороны. Там ещё стоят столики для отдыха, разве не так?

Проходим глубже, тропинка становится узкой, поэтому Демьян идёт впереди. Отогнув для меня ветку, оборачивается, впираясь выразительным взглядом в моё лицо. Да, я знаю, о чём он.

«— Демьян, ну куда ты меня ведёшь! Уже темно. И страшно! А если узнают, что будет? Это же плохо, да?

— Тшш. Русалки — уверены в себе и ночи не боятся. Напротив — это их время!

— Но я же не русалка! Ноги вон, есть…

— Глаза свои видела? Колдунья! Точно русалка! А когда злишься, они как грозовое небо становятся — вспыхивают.

— Если бы так было, я этими глазами только бы и метала молнии в обидчиков!

— У тебя есть я. Пока я есть — тебя никто не обидит. Веришь?»

Судя по тому, как Демьян отвел глаза, он тоже это вспомнил. Я лишь разочарованно улыбаюсь, в который раз принимая собственную реальность.

Ещё несколько минут пути — и мы останавливаемся на поляне. Вокруг только деревья, которые закрывают даже небо, и бревно, лежащее на земле. Представляю, как красиво здесь летом или осенью. Или весной, когда природа пробуждается после сна. Сейчас же всё готовится к зимнему времени. Природа ложится спать.

— Здесь красиво, — оглядываюсь снова и снова. Любуюсь.

— Ты красивая. Я приходил сюда, когда чувствовал вину, — признаётся уверенно.

Он говорит о вине передо мной?

Оборачиваюсь, чтобы видеть даже мельчайшие изменения в его мимике. Мы пришли сюда ради правды. Я согласилась ради неё. Тогда зачем её избегать? Если я могу услышать — спрошу. Даже когда не готова к ответам, которых так страстно желала.

— Как часто ты бывал здесь, Демьян?

— Раз в месяц точно.

Я отвожу взгляд. Однако, наверное, слишком поздно. Очевидно, моё лицо передаёт целый вихрь эмоций, потому что через секунду я слышу:

— Только не говори, что ты вспоминала меня чаще.

— Твой образ помогал выжить. — Слова срываются с моих губ раньше, чем я успеваю им это разрешить.

Демьян вскидывает голову, будто я его ударила.

— Что? — он шарит по мне взглядом. — Тебя же забрали через год. Родственники твоих родителей.

Я вижу непонимание в тёмных глазах. Демьян хмурится, сводит брови. Вспоминает, анализирует. Сейчас — один из тех редких моментов, когда он допускает возможность неточности своих слов. Потом качает головой, снова смотрит на меня и кивает, мол, всё так и есть.

— Когда ты узнал?

— Отец достал информацию через несколько лет, чтобы я успокоился. — Просто отвечает он.

Но меня тревожит другое. Есть темы, которые я не способна ему открыть. Этот занавес всегда будет пролегать между нами теперь, когда мы живём в разных измерениях. И я не признаюсь в личной безнадежности, которую, возможно, должна была бы получить вместо той жизни, что имею сейчас.

— Что ещё ты знаешь?

— Что там было, Маша? — пристально смотрит на меня, вглядываясь в глаза.

Сердце заходится.

Я прокололась? Где? Он не должен узнать. Это меня убьёт. Хотя бы в его представлении я не буду ребенком из семьи алкашей. Я так много работала, чтобы избавиться от сплетен, что звучали за спиной все те годы, что провела у родственников. Старалась не обращать внимания, но они врезались в память так глубоко, что и сейчас будто слышатся.

— Всё было хорошо. — Вру, не моргнув глазом. На тёте Нюре хорошо натренировалась. Я больше не хочу быть жалкой. Не в его глазах. Всё, что мне нужно — узнать о прошлом. На этом и закончим. — Тот год после твоего отъезда был тяжёлым.

Демьян садится на бревно, глубоко вдыхает и медленно выдыхает, опустошая лёгкие. Смотрит прямо перед собой, не сосредотачиваясь ни на чём конкретном.

— Меня же Марьяна Алексеевна регулярно к себе на ковёр вызывала. Мы с тобой тогда как раз на озеро пошли, помнишь? — он переводит взгляд на меня, и, когда я киваю, снова уводит его в пространство, погружаясь в себя.

— Вот и тогда я, кроме нагоняя, ничего и не ждал. Захожу — сидят. Женщина статная и мужчина авторитетный. Сразу было видно — не из простых. Перед ними Марьяша так рассыпалась, что смотреть противно было. Я уже собирался нагрубить и уйти. Даже рот успел открыть, как ко мне подошла та женщина. И в её взгляде что-то меня зацепило. — Его взгляд становится мягче, теплее. На губах играет едва заметная улыбка, как у ребёнка, у которого на душе уютно стало. — Что-то неизвестное, я такого никогда не видел. Она меня обняла — и вся злость куда-то исчезла. Я просто застыл вот так.