Его вопреки

Глава 26.1

Комната перевёрнута вверх дном. Буквально. Ящики письменного стола валяются в стороне, бумаги разбросаны по комнате вперемешку с одеждой и фотографиями, что повылетали из альбомов. Некоторые снимки порваны, другие просто валяются на полу. Но меня волнует не беспорядок.

Наташа.

Одна из фотографий покоится на кровати, а девушка сидит на полу и не отводит от неё взгляда. Ни выбитая дверь, ни наше с Демьяном появление не нарушают её отрешенной от реального мира сосредоточенности. Слёзы беспрерывно текут по бледным щекам, и от этого я сама не выдерживаю.

— Наташенька… — опускаюсь рядом на колени.

Не реагирует. Не переводит на меня взгляд, не вздрагивает от моего голоса, что вторгся в её пространство.

Ни-че-го.

— Наташ... — пробую снова.

Осторожно, бережно, совсем легонечко касаюсь её подбородка, чтобы повернуть лицо к себе.

Это выходит слишком легко. Будто передо мной не живая подруга, а идентичная по размеру и внешности кукла.

— Я не справилась... — произносит сипло. Едва шевеля губами. — Думала, вечеринка меня отвлечёт, а оно меня убивает! Всё оно!!! — вдруг кричит, и эта мгновенная смена состояния пугает ещё больше.

— Нет-нет... Ты молодец, ты...

— Она бы не хотела, чтобы я была такой! — Наташа вскакивает на ноги. — Посмотри на меня! Я отвратительна! Отвратительна! — показывает на своё испачканное платье. В резком жесте окидывает рукой разгромленную комнату. — Господи! Она вкладывала в меня лучшее, а я даже её смерть достойно пережить не могу!

Без устали, Наташа мечется по комнате. Как растерянная, напуганная косуля. Или раненая? Но главное — не убита.

— У тебя горе, — один Господь знает, чего мне стоит сохранять спокойствие. — Это не может пройти незаметно.

— Почему у других получается?! Почему они не умирают заживо, от боли скрючившись на полу?! Почему мне больно, а им нет?! — в раздражении она взмахивает руками, а потом замирает и бессильно вглядывается в мои глаза.

Наташа ждёт ответа. Ей необходим ответ.

Именно поэтому я делаю несколько шагов навстречу и протягиваю руки ладонями вверх — подсознательно показывая, что я на её стороне. И после того, как Наталья Коваль накрывает мои руки своими, я подвожу её к перевернутой постели, покрывало с которой валяется в другой стороне комнаты, и сажусь рядом с подругой, забыв о приличиях.

Я не нуждаюсь во времени, чтобы собраться с мыслями. То, что я скажу… К этому невозможно подготовиться заранее. Ты либо чувствуешь, либо нет. И для человека, который утешает, первое всегда хуже. А вот для того, кого утешают — хуже второе.

— Мы не можем знать, как другие переживают утрату, потому что позволяем видеть свою боль только самым близким. А иногда, когда понимаем, что и самые близкие страдают, — не подпускаем даже их, блокируем, прячем свои настоящие чувства как можно дальше… даже от родных глаз.

— Потому что страшно открыться? — задумчиво спрашивает Наташа.

— Возможно, — примеряюсь к её словам. — А возможно, считаем, что обратиться за поддержкой — равно автоматически признать поражение. Мнимые внушения о том, что кто-то может подумать, что не справилась почему-то являются страшнее собственных чувств. Хотя если подумать — кто решает, как именно нужно справляться? Где написано, что нужно ступать гордо и нести улыбку тогда, когда буквально не в состоянии собрать себя по кусочкам? Тебе ведь не от кого прятаться, правда же? Что сделают твой брат или мама с папой, когда узнают, что ты в них нуждаешься?

— Приедут, — без промедления отвечает Наташа. — Просто эта вечеринка… — она замолкает, чтобы через секунду продолжить: — Я хотела на один-единственный вечер снова вернуться в своё нормальное состояние… Быть, как они, — кивает в сторону двери. — У них всё огонь!

— Как сегодня ни один не заметил, насколько тебе тяжело, так и ты не догадываешься, что у кого-то могло произойти нечто серьёзное. Почему-то люди считают слабость чем-то постыдным и изо всех сил изображают абсолютное, безоговорочное счастье — а потом срываются… — Я колеблюсь, стоит ли продолжать, но решаю быть откровенной до конца: — … как ты сейчас. Потому что непрожитые эмоции душат. Я уверена: с искренней поддержкой станет легче.

Наташа точно понимает, о чём я. Внешняя суета отходит на второй план, уступая место первопричине — утрате.

_________
Продолжение в 19:00 по Праге