Его вопреки

Глава 34.1

— И что, ты вот так просто отпустишь его в Штаты? — спрашивает Саша Сомова, сидя на удобном стуле на нашей с Демьяном кухне.

Она впервые заглянула в гости в мой новый дом. Конечно, Саша знала, что я переехала к нему. Все знают об этом. Новость до сих пор остается одной из самых горячих для охочих потрепаться о чужой жизни. Но все они обсуждали лишь сам факт события — наслаждались допустимостью деталей, самостоятельно сочиняли подробности, уверена, делали ставки, когда же мы расстанемся и кто именно будет той, кому удастся приголубить моего парня после. Но в наше я не желала впускать никого. Никого, даже если этот кто-то — моя лучшая подруга Саша Сомова.

И никакие угрызения совести меня не терзали. Я не отождествляла нашу дружбу с неотъемлемостью, пусть она и была невероятно мне дорога. Как бы там ни было, но каждый раз, стоило Саша упрекнуть меня в том, что я не даю прохода к своей «сакральной башне», — как она однажды нарекла нашу квартиру, — я лишь пожимала плечами и обещала освободить тропу тогда, когда захочу этого сама. А учитывая скорый отъезд Демьяна, станут ли упрекать меня в полном отсутствии такого желания?

Сегодня же на работе была инвентаризация, должно было приехать высшее руководство, и это впервые, когда отсутствие контракта сыграло мне на руку. Всё должно было быть так, как есть на бумагах, а поскольку на бумагах меня нет, то и фактически оттуда попросили. Но за смену заплатили.

Демьян этим вечером что-то обсуждает с отцом, а на подобных встречах не присутствует даже Лада Борисовна — что уж говорить обо мне. Я не то что сегодня желанием увидеться не пылаю — я, в принципе, стараюсь контактировать с Лесовскими как можно реже и на перманентной основе. Памятуя тот неприятный вечер в день выпуска Демьяна, меньше всего мне хочется повторений. Провернуть своё отсутствие на семейных посиделках стараюсь, конечно же, как можно тактичнее. И работу свою оттого люблю ещё больше.

Демьяна мои неявки не слишком тревожат. Мне кажется, ему самому чуждо, что я вижу, насколько разительна его перемена в присутствии родителей. А то, что я — единственная, кто замечает любые, даже самые мелкие детали в его состоянии, — вовсе не секрет. Мы об этом не говорили — просто оба понимали. Демьян хотел убедить меня, что влияние Лесовских на его жизнь ничтожно, но сам прекрасно осознавал его масштаб. Как и мой протест против этого. Что тут ещё обсуждать?

— Отпущу? — я даже бровь вскидываю от услышанного, — Нет. Поддержу его решение.

Пусть сначала это и было желанием его отца, но в конце концов, отбросив лишнюю эмоциональность, я и вижу, каким серьёзным рывком в карьере Демьяна является этот отъезд И, если быть совсем откровенной: да, Роман Давидович был прав — его сын отказался из-за меня. Только из-за меня. А я не хочу быть преградой чему-либо в его жизни.

— Ох, дурная-аа! — Сомова прикрывает глаза и, в довершение, качает головой. — Маша, ты должна сделать всё, чтобы он остался!

— Это не мне решать. И не тебе, Саша, — я намеренно пропустила слово «тем более», которое так и норовит сорваться с губ, — это его жизнь.

Блюда, которые я успела приготовить, болтая с подругой, уже успели остыть, и я убираю кастрюли в холодильник.

— Тогда напросись с ним!

— Зачем мне напрашиваться? Он предлагал. Я отказалась.

— Господи, Маша, как можно быть настолько… — она не заканчивает фразу, лишь закрывает лицо руками. Её действия такие, будто мои решения касаются лично Александры — меня это и раздражает, и забавляет одновременно. — Вот почему ты отказалась? — демонстративно восстановив самообладание, Саша складывает руки, как школьница за партой, и направляет на меня взгляд учительницы. Комичное сочетание.

— Во-первых, у меня учёба. В магистратуру я иду стопроцентно и должна сделать всё, чтобы поступить на бюджет — это раз. А ещё у меня есть работа, которую я не хочу бросать. Кем я буду там, в Америке? И что я буду там делать? Завтраки-ужины готовить?

— Ты можешь перевестись на заочное, — щёлкает пальцами, даруя необходимую, по её собственному мнению, подсказку.

Забавность испаряется довольно быстро, а вот раздражение только усиливается.

— Никто не даст мне бюджетное место в таком случае, и ты сама это прекрасно знаешь. Четыре года глаз от книг не отрывать, чтобы получить красный диплом, а потом перевестись на заочку и загубить всё — не то, к чему я стремлюсь. Я получу это образование, потому что возможность получить её мне с неба не свалилась. — Сдержать фырканье я не в силах, поэтому недовольство слышно в каждом слове, которое завершает мою речь.

— Да с таким мужиком, Маша, это образование вообще не упало! Ты со своим Демьяном можешь как любовники на сеновале кувыркаться да масло ложкой есть. Просто живи в своё удовольствие!

— Я хочу стать кем-то. Не портфелем своего мужчины, а равноценной партнёршей ему. Именно на этом наши отношения всегда строились. Каждый из нас живёт своей жизнью, но мы любим друг друга именно за то, что каждый из нас наполнен.

Эти слова лишние, слишком личные, только наши. Именно их я сказала Демьяну, когда мы обсуждали дальнейшее будущее и его варианты. И для Саши они абсолютно лишние. Но, увлёкшись желанием доказать свою правоту, я вошла в кураж и забыла о тормозах.

Возвращаясь назад во времени, прокручивая воспоминания, я никак не могу понять, в чём была её выгода, когда она с такой отчаянностью советовала мне ехать. То ли это действительно была искренняя попытка помочь, то ли у Саши были другие намерения, но сейчас, теперь, я больше не хотела этого знать. Никогда не хотела знать её.

Но в тот период времени я была девочкой, которая всем сердцем верила в добро и в свою единственную подругу. Я доверяла Саше Сомовой. И её советам тоже. Однако, к счастью, своей голове я доверяла больше.