Его вопреки

Глава 35.2

— Держись, Маша. Если что-то понадобится — сразу звони, в любое время. Я предупредил родителей, связался с несколькими пацанами — они приедут сразу же, когда нужно будет.

А вот это точно лишнее. Мне хочется сказать, что я точно-точно справлюсь, и ему незачем переживать, но Демьян, будто предугадывает это. Мягко, но упрямо качает головой.

— Я должен заботиться о тебе. Мне это нужно. Не сопротивляйся, Маша.

И я киваю. Конечно, соглашаюсь, ведь… Мне тоже нужна его забота, как и возможность заботиться о нём самой.

— Будет так трудно… — вырывается у меня вопреки тому, что я совсем не собиралась ворошить очевидное — то, что нам обоим и так ясно.

— Мы справимся. Как тогда. Вместе против мира, да? — он до сих пор держит меня в защищённости — в своих руках.

— Всегда.

Я поднимаю голову и кончиками пальцев прохожусь по любимому лицу. В который раз высекаю эти черты в собственной памяти — будто мне и вправду мало того, что их уже невозможно вытравить. Но я рисую — красками из нежности и любви — по резким скулам, своенравному лбу и устам, от которых узнала и наслаждение, и резкость. Он такой разный, такой неповторимый. Мой Демьян.

Он снова целует. Зарывается сильными тонкими пальцами в мои волосы, поддерживая талию, ведь держаться становится всё сложнее. И я цепляюсь за него, пью его дыхание, впитываю прикосновения… Мы любили друг друга всю ночь, не отрываясь, но, кажется, нам обоим этого слишком мало.

Это «мало» критически давит на меня, когда наступает тот самый момент, который нам нужно отпустить. Греет мысль, что это не навсегда, но…

Никто из нас не видит будущего.

Демьян целует меня напоследок, до боли, поддерживая мой затылок. А я прижимаюсь к его телу, не в силах выдержать шквал нежелания быть порознь.

Он запечатлевает поцелуй на моём лбу. Долгий. Интимный и трогательный. Не сексуальный, а родной. Тот, что заставляет чувствовать совсем иную дрожь.

— Я люблю тебя. — Говорит в последний раз, глядя прямо в глаза.

А потом уходит, не оборачиваясь.

Демьян больше не подходит к отцу или матери. Я — последняя, с кем он попрощался. Держусь взглядом за его фигуру, пока она совсем не исчезает.

— Не переживай, Машенька, — говорит мне Лада Борисовна, — если это действительно настоящая любовь, она всё выдержит.

Я ничего ей не отвечаю. А что говорить? Убеждать? Доказывать? Зачем?

Лесовские везут меня домой. И пусть я понимаю, что Демьян не позвонит сейчас — просто потому, что в самолёте это невозможно, — но всё равно сжимаю телефон в руках всю дорогу.

С его родителями мы прощаемся, как только машина заезжает во двор. И, честно говоря, я рада выдохнуть.

Поднявшись к нам, в пустую, совершенно тихую квартиру, раздеваюсь и, не приняв душ, падаю на кровать.

Она пахнет нами.

Им.

Погружаюсь в Демьянову подушку, лежа на его половине кровати, укутавшись в его половину одеяла. Создаётся иллюзия, что Демьян на кухне или в душе и вот-вот придёт, чтобы лечь и заграбастать меня в объятия.

Здесь всё — наше. А я одна.

Эти мысли, казалось бы, сопровождают меня и во снах, ведь когда я просыпаюсь утром, моё лицо мокрое от слёз.

Демьян, я так сильно скучаю…

________

Ну что, девчат, есть предположения? Выдержат или нет?

Не забывайте поставить звёздочку книге и подписаться на авторский аккаунт, чтобы не пропускать новости и новинки.