Его вопреки

Глава 36

Конец июня пролетел, однако казался мне бесконечным. Я, уже понимая, что сведу с ума и себя, и Демьяна, если оставлю хоть минуту своей жизни свободной, взяла полный рабочий день. Если откровенно, я собиралась сделать это ещё до того, как переехала в его квартиру, которая после стала нашей. Но когда мы начали жить вместе… Я застыла над мыслью, как объяснить Демьяну, что полный рабочий день вовсе не значит, что я останусь без отдыха. Конечно, трудно подобрать хоть какую-то внятную аргументацию для чего-то, что звучит как полное противоречие.

Мы бы не сошлись. Демьян хотел, чтобы летом я просто отдыхала и готовилась к магистратуре — он знал, что меня ждёт непростое время. А я привыкла рассчитывать только на себя и уступать не собиралась. Искала пути обхода, будто готовилась к переговорам. Потребность в этом отпала сама собой.

Но… было "но".

Вот уже две недели я работаю полный день в нашем магазине, но признаться в этом Демьяну так и не решилась. Всё откладываю, откладываю — а по факту выходит, что вру. И теперь к признанию будто бы прилагается объяснение двухнедельного молчания. Как снежный ком. Понимание, что я сама загнала себя в угол, грызёт изнутри. Виновата.

Сначала не хотела отвлекать — у него там всё новое: от часового пояса до разговорного языка. Потом всё как-то не к месту со своим магазином.

В общем, не хочу с ним ругаться. А дополнительная нагрузка — это гарантированный втык от Демьяна. Вот прямо тысячапроцентный!

— Пакет, пожалуйста! Сколько раз вам сказать? Мне нужен па-кет! — нетерпеливо фыркает девушка моего возраста. Та, чьи продукты я сейчас пробиваю. Очевидно, повторяет уже не в первый раз, и именно поэтому я извиняюсь и сама складываю её покупки. — Спасибо! — рявкает, расплатившись, и дёргает бедный картон на хлипких ручках, — Сервис тут у вас…

— Не обращайте внимания, — улыбается пожилая женщина, чья очередь подходит, — молодёжь — такие вспыльчивые. Лишь со временем приходит понимание, что спешить некуда. Лучше наслаждаться.

День сегодня какой-то бесконечный и когда часы показывают десять, я поднимаюсь со своего места. Чувствую бешеную усталость, и это даже хорошо — сразу засну и не буду мучить себя одиночеством. Еду я не готовлю, для кого куховарить? Сама прекрасно перебиваюсь сосисками, полуфабрикатами и макаронами по-флотски.

Я уже отхожу от двери, когда телефонный звонок заставляет остановиться и… затаить дыхание.

Демьян. Видеосвязь.

Он никогда не звонит мне в такое время. Потому что в столице сейчас десять с копейками вечера, а во Флориде — четыре часа дня! Разница во времени — семь часов. Он не может звонить сейчас!

Сжимаю телефон в руке, ругая себя всеми на свете словами. Почему я ему не сказала? Боже…

Я собираюсь с мыслями так долго, что виски начинают пульсировать, а телефон замолкает.

Я пропустила вызов.

«Я же могу сейчас спать, в конце концов?» — и от этого откровенного малодушия едва ли не воротит. Саму от себя воротит.

Перезваниваю ему сама. Без видео.

— Привет, — говорю, понимая, что мой голос звенит, как детская погремушка. Только глухой не услышит. А Демьян, если что, не глухой.

— Привет, Маша. А почему без камеры?

— Я… У тебя что-то срочное? Выбежала в магазин за…

— Включи на телефоне камеру, Маша. — Отсекает он. Мне остаётся либо отказаться и выйти на скандал, потому что я знаю, что вру, и он тоже об этом знает, либо…

Конечно, я включаю.

— Далековато ты за хлебом выбежала. Или за йогуртом? — ледяной голос лупит по барабанным перепонкам, когда на экране появляется его нечитаемое лицо. И в глазах мелькает что-то такое, что заставляет меня замолчать. — С каких пор мы врём друг другу? — даже чёртово изображение передаёт его подавленное состояние и, на мгновение мне кажется, разочарование.

И этого я пугаюсь больше всего.

— Я собиралась сказать. Прошу тебя, выслушай, — восклицаю, когда вижу, как кривится красивое мужское лицо, делая черты более резкими. Словно я провела по его нервам лезвием. Хотя, наверное, недалеко от реальности. — Я просто не могу заставить себя возвращаться в нашу квартиру. Мне… Я чувствую себя так одиноко, Демьян. Без тебя. Я… — я останавливаюсь, чтобы немного перевести дух.

— Мне тоже тяжело без тебя, Маша, — мужской голос теплеет и в глазах больше нет гнева. Я нахожу там обеспокоенность. — Но это не меняет того, что ты возвращаешься домой поздно. Меня нет в стране и если что-то случится… — он закрывает глаза, будто отгоняя картинку, — Я волнуюсь за тебя, Ундина. — И это звучит уже по-настоящему хорошо.

— Прости, что не сказала тебе. Это не из-за недоверия… — уверяю его.

Напрасно.

Он невесело усмехается для того, чтобы произнести:

— Ты знала, что я не одобрю это. Потому и не сказала. Маша, работай, но думай о себе — о безопасности, о будущем. Когда у нас появятся дети, я хочу, чтобы их мать была здорова, а не надрывалась, закаляя себя работой. В то время как их отец был настолько занят, что проморгал всё это. Не хочу, чтобы стало слишком. А сейчас возьми такси и поезжай домой. Я позвоню тебе через час, сейчас должен идти. — Говорит он и отключается.

А я так и стою, не в силах прийти в себя. Дети. Он впервые заговорил о детях.

И вопреки ссоре, тёплая улыбка накрывает мои губы.

________

Продолжение вечером ❤️