Его вопреки

Глава 41.2

Я беру в руки телефон, только сейчас вспомнив о поездке на такси, которую давно отменил водитель. Демьян выглядит уставшим, однако улыбается, глядя, как я заказываю доставку из ближайшего заведения. В холодильнике живёт дух «когда-нибудь». «Когда-нибудь я что-то приготовлю».

— Почему ты плохо питаешься, Маша?

— Последние дни из-за ссоры, а в целом… Зачем мне готовить? Для кого? Я спокойно перебиваюсь сосисками и варениками.

Я говорю, как есть. Без лишних обид, без обвинений. Не сочиняя отмазки, не обманывая его.

Откровенно. Хочу только так.

Демьян меняет позу. Опершись локтями на столешницу, тяжело вздыхает.

— Пожалуйста, ешь, Маша. Не успеваешь готовить — заказывай еду. Я зарабатываю. Сам, — добавляет, глядя прямо в глаза, — У нас есть деньги.

— Демьян, — я качаю головой. Не то мы обсуждаем, и притворяться, что всё в порядке я не буду, — то, что произошло… То, что ты сказал… — мне необходимо несколько долгих секунд, чтобы озвучить то, что я уже почти сделала. Но было гораздо легче, когда он был далеко. До того, как мы… — Может, действительно, пока ты не вернёшься, я поживу отдельно? Мы будем созваниваться, я дождусь тебя, но не будем вместе. Тебе нужно время, я понимаю…

— Нет. — Он встаёт так быстро, обрывает меня настолько резко, что я отшатываюсь, — не покидай меня, Маша. Не говори, что уйдёшь.

Он следит за каждым моим движением, словно окаменел. Давит тяжёлым взглядом, голос хриплый — и того, как мои слова влияют на любимого, у меня на мгновение останавливается сердце.

— Демьян, это же не расставание… — пытаюсь объяснить. Возможно, для него так действительно будет легче? Потому что для меня ничегошеньки не изменится. — Я буду ждать тебя. Всегда буду ждать.

Демьян, словно выйдя из оцепенения, через мгновение оказывается рядом, крепко и осторожно сжимая в своих руках.

— Жди здесь, в нашей квартире. Мне жаль, что я наговорил тебе столько, — он резко выдыхает, водит челюстью. — Дело не в тебе, я сорвался.

— Что у тебя случилось? — я поднимаю голову, чтобы встретиться с тёмными глазами. Ему нужно поспать. — Поделись со мной, я же тебе не чужая… — Я вожу кончиками пальцев по щеке с дневной щетиной, а Демьян, как кот, подставляет под мои касания лицо.

— Ты не чужая, Ундина. Ты самая близкая. Никогда больше не говори, что уйдёшь от меня. Никогда, слышишь?

— Да, — я закрываю глаза, целуя его в ключицу. Сейчас — мгновение, когда Демьян уязвим. Впервые я вижу его таким. И ценю откровенность. — Только и ты не бросайся такими обвинениями. Я их не заслужила, — поднимаю на него взгляд.

— Не заслужила, — соглашается он. В голосе я слышу раскаяние и прижимаюсь ближе.

Мне не нужны долгие извинения, я не буду наказывать его, мучая чувством вины. Я просто хочу уважения. Потому что даже ему я не позволю обращаться со мной так, как другие обращались после смерти моих родителей. По праву, которое сами себе присвоили. Из-за того, что я была слаба, из-за того, что уйти мне было некуда, и некому было меня защитить.

— То был мой гнев, — Демьян продолжает, поглаживая мою спину, — Я потому и не звонил. Чтобы предотвратить.

— Я хочу быть с тобой во все моменты, — эти слова исходят из самого сердца, они важны для меня и одновременно волнительны. И я не стыжусь своей взволнованности. Не сейчас, — Хочу быть для тебя той, к кому ты придёшь с чем угодно, потому что будешь знать, что я это приму. Что угодно приму в тебе. — Мой голос звучит решительно и чуть резче из-за беспокойства. — Хочу поддерживать тебя, хочу советоваться с тобой. Не надо рассчитывать на меня только в лучшие времена, я хочу находиться рядом в любые.

Демьян долго смотрит на меня. Внимательно, как-то по-новому. Будто увидел что-то такое, чего не ожидал, на что не надеялся… Смотрит с восхищением, с благодарностью. Эти долгие минуты заставляют затаить дыхание в ожидании. Пока он не начинает улыбаться. Нежно, мягко. Особенно. С какой-то почтительной признательностью, которой светятся его тёмные прекрасные глаза.

— Люблю тебя, моя мудрая девочка.

Кончиком носа он поддевает мой, а потом наши губы встречаются, чтобы почувствовать на вкус откровенность друг друга. Он пьёт меня, смакуя долго и неторопливо. И внутри я ощущаю обретение себя.

Расстояние, тоска по нему, по нам кажется такой далёкой, когда он здесь. Рядом. Так близко-близко. И сейчас я наконец-то получила то, о чём так грезила — возможность упиваться им, пить его, прикасаться. Чувствовать.

Впервые я радуюсь, что курьер сильно опаздывает, потому что когда по квартире раздаётся звонок, мы уже во второй раз выходим из душа. Демьян сам открывает дверь, забирает ужин и мы садимся за стол. Сопровождая вкусную еду пылкими долгими взглядами, желанными прикосновениями. Всем тем, чему так мешают километры.

— Ты расскажешь мне? — спрашиваю, когда Демьян отодвигает тарелку, а я ставлю на стол чашки с ароматным горячим чаем.

Демьян встречает вопрос тяжёлым вздохом. Мужские руки локтями упираются в поверхность стола. Я не мешаю ему собираться с мыслями, чтобы принять решение — ответ на мои слова.

Сейчас очень важный момент. Его доверие… Я жажду его в полном объёме. Без остатка.

Отворачиваюсь, чтобы поставить посуду в раковину, как слышу глухое:

— У родителей скандал. И он уже давно тянется. Не знаю, чем закончится это всё.

Я не слишком хорошо знаю Давида и Ладу Лесовских, но со стороны они кажутся идеальной парой. Как те, кого привыкли видеть на обложках глянца: нежная, хрупкая женщина и суровый, крепкий мужчина.

— Они столько лет вместе, — произношу, возвращаясь за стол, — не думаю, что какая-то мелочь способна разрушить их брак.

— В том-то и дело, Маша. Это не мелочь. У моего отца есть взрослая дочь. Оказывается.

И стоит Демьяну это сказать, как мои зрачки расширяются.

________

Приглашаю в мои соц. сети. Визуалы, видео, много закулисья и личного откровения.

Телеграм-канал: Рошаль откровенно