Его вопреки

Глава 44.1

Я только и успевала, что вертеть квадратики современного календаря, который когда-то купила в нашу квартиру. День за днём, месяц за месяцем…

Времени с нашей второй разлуки, — с тех пор как Демьян приехал ко мне мириться, — прошло вдоволь, чтобы я научилась жить здесь и сейчас. Сама. Всё так же любя его, а может, даже сильнее. Но теперь моя жизнь не стояла на паузе, умоляя часы смилостивиться надо мной и ускорить свой ход.

Я жила.

Здесь и сейчас.

Если раньше учёба и работа спасали, вытаскивали из того одиночества, что доводило меня едва ли не до болезненного сумасшествия, то теперь мне не приходилось уговаривать себя верить в перспективы. Я видела их ясно — и вписывала в собственные планы.

Красный диплом маячил так близко-близко, и с каждой сессией я ощущала его в своих руках. На работе мне несколько раз повысили зарплату, а положительные отзывы и большая компания демонстрировали потенциал для будущего.

Теперь я была занята не только своими прямыми обязанностями. По наставлению Демьяна я подружилась с большинством сотрудников. С кем-то перекинулась парой фраз, передавая бумаги на ресепшен, с другими пошутила, выбрав время для кофе, когда на кухне были другие. И вот, простой курьер Мария могла с лёгкостью обратиться чуть ли не к половине офиса.

Теперь было странно вспоминать, насколько неудобно мне было подходить за папками к офис-менеджеру Марине, когда она разговаривала с менеджерами или руководителями; как я выжидала, чтобы остаться одной и выпить кофе, никому не мешая.

Разумеется, в огромном «Хантере» кипели сплетни, но мне это не грозило. Я слишком часто отсутствовала, чтобы сотрудники могли знать обо мне хоть что-то более-менее интересное, и достаточно приятной, чтобы со мной хотелось переброситься несколькими словами.

Мы праздновали с Демьяном каждую мою закрытую сессию, каждое повышение зарплаты за бокалом шампанского и фруктами. На разных сторонах света, через экран. С одинаковой едой и напитками мы изображали свидание. Смотрели фильмы, обменивались музыкой и, самое важное, делились болью. Единственное, о чём мы не говорили — плохо насколько нам друг без друга. После таких свиданий я, часто плакала, а Демьян… Я видела его опустошение в такие дни.

Когда мы играли по видео, он будто не мог сдержаться и я знала, как сильно Демьян жаждет быть рядом. В сложные моменты, когда меня доводил проклятый Карский, он метался, но ничего не мог поделать. Прямого вмешательства я не хотела, а обнять меня...

Только об этом было наше молчание. Мы словно немо сговорились об этом и никогда не нарушали договорённости. Даже когда того хотелось до воя, до хрипа. Потому что стало бы только хуже.

Но ни единого раза у меня не промелькнуло даже мысли, что мы не выдержим. С тех пор как Демьян уехал, как мы вживую поговорили откровенно, даже в самые жаркие ссоры (а таких было немало) у меня не было сомнений, что мы дождёмся друг друга.

Как я ревновала его... Умирала, захлёбываясь в слезах, кричала в трубку, но никогда не требовала бросить всё и примчаться.

А какой тихой яростью он заходился, когда накрылась вторая попытка приехать. Он оставался там улаживать какие-то дела, в суть которых у меня не было сил углубляться.

Я знала, что он рвался ко мне намного больше раз.

Знала.

Но бывали моменты, когда мне хотелось к нему так сильно… Сильнее, чем когда-либо, и я… Я снова рассыпалась на тысячи миллионов осколков. Однако снова собирала себя, вставала и верила в нас.

Потому что любила.

Шесть лет назад я могла только мечтать о том, что буду стоять на вручении дипломов одного из лучших вузов страны. У меня красный. И он является показателем моего кропотливого труда. Кто бы что ни болтал за спиной, но я знаю — я выгрызла его зубами у того проклятого Карского! Я пересдавала четыре раза. Ту книгу, что выучила от первой до последней страницы, на всю жизнь запомню.

Когда Константин Генрихович в третий раз не поставил мне пятёрку, Демьян предложил обратиться к декану. Но в четвёртый раз, сидя перед профессором, я уже и сама была готова предстать перед комиссией. Открыла зачётку, которую Карский нехотя положил передо мной со привычным недовольным выражением лица, и едва не задохнулась — девяносто восемь.

Пятёрка!

Да я бы и с четвёркой получила свой красный, но ведь знала на пять! Это было бы несправедливо!

И теперь, с дипломом в руках, я стою на сцене и произношу речь с высоко поднятой головой. С достоинством, с гордостью за себя. Девочка из детского дома, из забытого богом села…

Изо всех сил сдерживаю слёзы.

Не смотрю в зал, чтобы не сбиться, не воспринять чьё-то раздражение на свой счёт. Так учил меня Демьян. Заканчиваю речь словами благодарности преподавателям (мысленно исключаю из них Карского) и выдыхаю. Волновалась. Под аплодисменты отхожу от микрофона и с улыбкой оглядываю присутствующих.

И замираю на месте, затаив дыхание. Ноги приросли к полу сцены, сердце разрывается, а я смотрю и поверить не могу.

____________

Сегодня в 19 прода)