Его Зубрилка

8

Глава 8

Катя

— Пока, Катя, — машет мне рукой Саша и улыбается. — Я… Я тебе напишу ещё.

— Пока, Саша, — мои губы растягиваются в улыбке.

Девушка убегает, а я поворачиваюсь к Игнату. Парень складывает вещи в рюкзак. По его лицу вижу, как сильно он чем-то загружен. Чернышев смотрит в одну точку и не замечает никого вокруг. Я медленно подхожу к нему и застываю у его парты. Чуть прикусываю нижнюю губу и тихо покашливаю.

— Игнат, — говорю тихо, — что дальше?

Парень поднимает на меня глаза, и я отшатываюсь, когда вижу в них дикую боль. Такую дикую, что у меня в груди всё сворачивается.

— Игнат? Что случилось?

Парень трясёт головой и натянуто улыбается. Он пытается скрыть свои эмоции, но я вижу его глаза. Глаза, в которых плещется море боли.

— Держи, Зубрилка, — Игнат ныряет рукой в карман своих штанов и протягивает мне мой телефон.

— Ты возвращаешь? — я в непонимании хлопаю глазами и прячу руки за спину.

— Держи, Катя. Сегодня физики не будет.

— Почему? — спрашиваю с изумлением.

— Смотрю, ты уже хочешь со мной заниматься, Зубрилка, — улыбается Игнат, склоняя голову к плечу.

— Просто, — я тушуюсь и опускаю взгляд на свои пальцы, — ты весь день настаивал на своём, а сейчас вдруг решил отпустить меня. Так просто.

— Я не отпускаю тебя, Зубрилка, — Игнат пальцами обхватывает мой подбородок и заставляет посмотреть в его глаза. — Мне нужно уехать.

Я хмурюсь, когда снова вижу боль в его глазах.

— Игнат, что случилось? Чем я могу помочь? — когда я забираю телефон, перехватываю его запястье.

— Не суй свой нос, куда не нужно, Зубрилка, если не хочешь, чтобы его тебе прищемили. И вали домой, Катя. Хотя, — качает сокрушённо головой, — я отвезу тебя, чтобы твоя задница не нашла новых приключений.

— Игнат! — говорю с возмущением. — Не нужно, пожалуйста, делать меня столь беззащитной и бестолковой. Я не маленький ребёнок.

— А выглядишь и ведёшь себя, как мелкая девчонка, — говорит с ехидством парень.

Игнат разворачивает руку и обхватывает моё запястье. Тянет меня на себя, заставляет сделать к нему несколько шагов. Замереть в опасной близости, чтобы его вкусное дыхание опалило лицо. Вкусное. Слишком часто мелькает это слово в моей голове, стоит мне только подумать об Игнате. Мне хочется пить его дыхание, ловить его, чтобы заполнить им свои лёгкие. Наши лица разделяют всего несколько сантиметров. Игнат тянет руку и снимает очки с моего носа, кладёт их на стол. Я жмурю глаза, а потом начинаю часто моргать, чтобы сфокусировать взгляд на лице Игната. Я вижу каждую ресничку, каждую крапинку в его глубоких карих глазах.

— Игнат, — говорю едва слышно, вскидывая руку вверх и прикасаясь подушечками пальцев к его щеке, — я знаю, что ты не станешь открывать мне душу, но я вижу, что что-то произошло. И знай, Игнат, что я готова тебе помочь. Если вдруг тебе понадобится помощь, я готова тебе помочь. Слышишь?

По лицу парня пробегает рябь эмоций. Он растерян. Настолько сильно, что не может этого скрыть. Он хмурится, открывает рот, что-то хочет сказать. Вот только не находит, что сказать. Выдыхает и прикрывает глаза.

— Спасибо, Катя. Я учту.

Я подаюсь вперёд и лбом прижимаюсь к груди парня, чтобы втянуть запах молодого человека. Его одеколон. Запах его тела. И самое главное — я впитываю тепло его большого тела.

— Я провожу тебя до дома, Бунтарёва.

Коснувшись пальцами моей спины, парень отстраняется. Закидывает рюкзак себе на плечо, после чего тянется к очкам и надевает их мне на переносицу.

— Без очков ты выглядишь ещё беззащитнее. Голубые глаза.

Голос Игната опускается, хрипит. По моей коже рассыпаются огненные мурашки. Горячие. Обжигающие. Жалящие. Эмоции в голосе парня будоражат меня. Заставляют расти огромный шар в грудной клетке. Я вскидываю руку и кладу руку на грудную клетку молодого человека. Туда, где колотится сердце Игната.

— Пойдём, Зубрилка, — говорит Чернышев и отходит от меня.

Я пошатываюсь. Тянусь к его теплу. И как только Игнат отходит, мне становится холодно. Я обхватываю себя руками за плечи, надеваю лямку рюкзака на плечо и иду за Чернышевым на выход из класса. Тушуюсь, когда ловлю на себе взгляд Константина Ивановича. Оказывается, всё это время он внимательно следил за нами. Мужчина улыбается уголком губ и кивает мне, когда я прощаюсь с ним.

В гардеробе Игнат снимает мою куртку с крючка и раскрывает её, чтобы помочь мне одеться. Я просовываю руки в рукава. Чувствую, как пальцы Игната прикасаются к задней поверхности моей шеи. Проводят, чуть оттягивают кудряшки.

Он торопливо и дёргано отстраняется, надевает куртку и торопливым шагом выходит из школы. Я спешу за Игнатом, спотыкаюсь на пороге, с трудом удерживаю равновесие. Хватаюсь руками за косяк, почти падаю.

Слышу тяжёлый вздох Чернышева, парень оборачивается. Качает головой и тихо говорит:

— Почему ты такая беспомощная, Зубрилка? Стоит отвернуться, ты уже куда-то вляпалась.

— Всё ведь в порядке. Я просто споткнулась.

Игнат вдруг закидывает руку мне на плечо и притискивает меня к себе. Улыбаюсь, понимая, что за этот день этот жест стал безумно привычным. Родным. И необходимым. До остановки мы идём молча. Я слышу дыхание Игната, его мягкие шаги и, на удивление, не чувствую неловкости. Я не хочу нарушить эту тишину, не желаю задать незначительный вопрос.

Мой автобус приезжает практически сразу. Игнат выбрасывает руку вперёд и тормозит его.

— Спасибо большое, — говорю с горячей благодарностью и улыбаюсь. — Всё будет хорошо, Игнат. Не расстраивайся.

— Светлячок, — улыбается и заправляет волосы мне за уши. — Я провожу тебя до дома.

— Игнат, не стоит. Я вижу, что у тебя что-то случилось. Поезжай. Со мной ничего не случится, Игнат. Честно!

— Дай телефон, — говорит, протягивая мне руку.

Я вскидываю брови. Но отчего-то не возражаю. Вкладываю телефон в ладонь Игната. Парень снимает блокировку, и я вижу, что он вводит номер телефона и нажимает на вызов. Слышу, что в кармане его куртки звонит телефон.