Эгоистичность, самолюбие и магия 2. Дневник Миллисент.

Белый дождь (запись от 14 октября 1536 года)

Здравствуй дорогой дневник. Я не делала подобных записей так давно, что даже забыла как именно это надобно делать. У меня нынче не самое благонамеренное настроение, ибо сегодняшние события сильно пошатнули мою веру в слуг, кои мне уже долго служат. Нет у меня сейчас той искренней жажды верить и помогать им, как ранее, а лишь кому-нибудь  или чему-нибудь выговориться.

Случилось всё утром, ещё в столь раннее время, что солнце ещё даже почти не встало: начало пятого часа, когда я, что неожиданно, проснулась в полном здравии. В абсолютном утреннем сумраке, где даже мои тонкие голубоватые занавески не поблёскивали, я постаралась подняться в постели, когда заметила, что ни одна из служанок не встречает меня своим приветливым взглядом и умиротворённой улыбкой. Ни Настасьи, ни Лурии не было, а лишь тени от тумб падали на лакированный паркет. Комната была пуста, и мне впервые за долгое время стало страшно и одиноко. Но этот страх не пугал моё сознание, а скорее успокаивал, тьма согревала своим уютом. Я медленно встала с кровати, но ноги меня ослушались, и я упала на пол. Кое-как поднявшись и подойдя к окну, я раздвинула шторы, дабы увидеть лунный свет, но его не было. Тучи глухие, громоздкие и томные закрывали всё небо настолько, что ни одна звёздочка, ни один клочок неба, ни даже встающее солнце не пробивались сквозь занавес. Я замерла в этой мгле, не зная что предпринять. Мне стоило лечь спать, верно? Что бы следующим утром всё было как обычно: я бы встала, поела, собралась и поехала учиться, вернулась домой, легла спать и всё бы пошло по кругу… Должно быть, именно такой исход событий, кой происходил ежедневно, был бы, с моей стороны, наиболее верным, если бы только внизу, во внутреннем дворе поместья, я не увидела Настасьи, Лурии, Маргарет и других  моих и отцовских служанок. Они о чём-то живо беседовали, но так тихо, что, думаю, даже на первом этаже не было бы ничего слышно. Они становились в круг, потом его разводили и сводили, словно играли в какую-нибудь игру. Но скоро заискрилась в центре круга какая-то загадочная энергия, будто целая радуга, украшенная бриллиантами, появилась среди них. Они возвели руки к небу, словно ожидая нисхождения, но погода их подвела и с неба, как из ведра, полились грозные белые, размером с виноградину, капли дождя. Дождь белый, как молоко, лил безостановочно. Я распахнула двери балкона так тихо, как только могла, так что слуги меня не услышали. К счастью, я всегда держу зонт под кроватью, от чего, не намокнув, моё нахождение под «белым дождём» было безболезненным. Холмы, что видны даже самым ранним утром, были застелены густым, словно бы всесильным, туманом, а дождь всё лил, оставляя такие же белые, как и он сам, лужи. Я наблюдала за этим буйством несколько спокойно, но вместе с тем и не предпринимала никаких действий. Вскоре слуги начали открывать ворота, как и каждое утро, вот только сейчас через них проходили загадочные личности в тёмных плащах. Я быстро поняла, что происходит что-то неладное, так что наскоро надев на себя красную, расшитую кристалисом, накидку и оставив зонт, я побежала к спальне родителей. Она находилась на другом конце поместья, так что, скрываясь за колоннами и вазонами с цветами, я через 10 минут была у дверей. Отложив церемонии и стукнув 3 раза, я вошла. У дверей стоял изумлённый отец, направляющийся их открыть.

-Извините, батюшка, но дело не терпит и секунды потерянного времени.- протараторив, я взяла его за руку и взволнованно прошептала.- Нас предали.

Отец был возмущён и взволнован. Он вырвал руки, отошёл на метр и лишь затем спросил:

-Что за ересь в твоей голове, Миллисент?!- он немного превысил голос, от чего матушка шелохнулась на кровати.- Нас не могут предать.- дополнил он тише.

-Посмотрите на улицу.- я говорила уже спокойно, пока он стремительно приближался к окну, словно выполняя чью-то команду, отодвинул бархатную штору; его глаза сузились:

-Что это?- его голос дрогнул.- Что с небом, кто эти люди, что происходит?!- словно в забытьи, его голос громыхал.

-Б-Батюшка…- заикнулась я.- Тише, тише, если услышат…-

-Пусть слышат! – откровенно кричал он.- Я – граф, я – маг, я – всесильный и богатейший человек, да как они смеют! – его глаза пылали алым светом.

Я съёжилась у окна и тряслась всем телом, то ли от страха, то ли от холода. Отец медленно повернулся к одному из диванов и снял с него толстый махровый плед. В кровати села матушка:

-Герхард, что случилось? Такая рань ещё…- сладко, но немного обеспокоенно спрашивала она, потирая глаза.

-Ничего, дорогая, ложись, пожалуйста, не волнуйся…- он мягко подошёл ко мне, укрыл одеялом, попросил уйти к себе спать и поблагодарил; его лицо выразило искреннюю нежность.

Я никогда ещё не видела, что бы он был так мягок со мной, поэтому оторопела и простояла на одном месте ещё несколько секунд, пока отец взял меч, накинул плащ и вышел. Я обернулась, дабы разглядеть в полумраке матушку, но так и не смогла: видимо, она уже вновь уснула. Я тихо и уже неспешно вышла за двери и прошла в свою комнату. Но тут меня ждала неожиданная встреча: Марта осматривала комнату, словно что-то ища. Увидав меня, она растерялась, слабо пискнула, а потом нервно заулыбалась. Слуга поклонилась, как положено, и уже была покойна, словно бы ничего не было:

-Ох, молодая госпожа, что случилось? Куда вы выходили?- спросила она как-то искренно и обеспокоенно.

-А тебе какое дело!?- моя паника вылилась в крик.

-Госпожа, что-то случилось?!- она была напугана, и явно переживала за меня.

-Ничего, ничего…- я решила ничего ей не говорить, ведь она была очень юна для предательства и не могла подобного сотворить.

-Госпожа,- начала она серьёзно.- Я должна вас увести от сюда…

-Что?!

-Эт-то! – икнула она.- Это приказ господина!- поспешно выкрикнула она.- На поместье было совершено нападение! Господин очень переживал за вас, так что просил, что бы…- она растерянно поискала что-то по комнате, а затем продолжила.- Он просил, что бы вы непременно, когда вернётесь в комнату, отправились со мной в безопасное место, где ждут другие горничные и ваши учителя.