Эгоистичность, самолюбие и магия 2. Дневник Миллисент.

Первый день (запись от 16 мая 1535 года)

Вчера был пожар. Полагаю, тогда все мои предыдущие записи сгорели, как и вся жизнь. Насколько мне стало известно, пожар устроили слуги, причём специально. Они не желали и дальше стоять на месте, проживая день за днём под «гнётом» батюшки. Они хотели чего-то, но не знаю чего. Точнее… Я обещалась, что буду говорить только правду, правду и ничего кроме правды. А потому признаюсь, что на самом деле виновницей пожара была Женевьева, а никакие не слуги. Эти две казнённые женщины были обычными кухарками, я их знала. Они были действительно обычными: заботились только о семье и детях, о чистоте на кухне и своего передника.

На востоке нашего графства есть дом тётушки Джозет. Батюшка сказал жить там, пока новое поместье не отстроят, но я более чем уверена, что на самом деле это «запасной дом», а госпоже было приказано его хранить. Сейчас она, наверное, отдыхает у себя дома, в каком-нибудь особнячке на юге графства, где, наверняка, растёт много её любимого винограда. Я её ещё ни разу не видела, но слышала, что она очень любит вино, а как следствие – виноград…

Мне выделили большую комнату в юго-западном крыле, где была лишь одна крупная комната, окна из которой открываются на цветочные поля. Она очень простая, но всё же красивая. Это очень радует! Госпожа уже после обеда послала швей, и те уже через пару часов повесили голубоватые шторки, кучу деталей тоже нежно-голубого цвета, что выглядело очень мило на фоне бело-розовых стен и охристого паркета.

В честь того что «я выжила» завтра затевают бал. Я расстроена, ведь сегодня я целых пять часов без перерыва училась танцам с одним перерывом на чай. Оказалось, этот напиток очень вкусен… Госпожа, ой… Матушка заказала мне море платьев. И каждое из них разного стиля, покроя, тона и от разных швей! Я уже устала, хотя это только первый день «госпожи Миллисент»… Что же делать?... Думаю, что теперь будет мало времени для писания моих каракуль, но я постараюсь, так как это единственное занятие, вселяющее мне уверенность…

Дух огня (запись от 14 мая 1535 года)

О, мои записки! Сегодня госпожа с господином дозволили сходить в лес да половить живности какой, ягод прособирать. Я уже долго пытаюся скрывать, что знаю грамоту, хотя, скорее всего, Сицилия уже давно всё доложила госпоже Эльвире. Госпожа Эйя часто спросит меня зачитать какую-то статейку в газете, но ежели кто из вне узнает обо сём, то ужасу да ругани будет, аханий… Ещё чего худого случится, кабы кто про мой дневник узнает, а то судеба меня суровая заждётся.

Так вот, лесок! Он в верстах десяти от корпуса прислуги. Как сказала старшая горнишная госпожи Женевьевы, молодая госпожа не редко упражняется на Дымчатой поляне, где некогда вулкан был. Слухи бродят, что там госпожа день ото дня всё сильнее становится, а бесстихийные и подавно ­– выучится чему смогут. Вот я туда и отправилась, дабы господские желания оправдать. Я не учёная, конечно, но думаю, что там просто духи огненные с давних пор живут, да и всё тут, а они: «Демоны! Демоны! Землю нашу окутали, окаянные! Не пройти без дурру-то по тропке эдакой!..» - Да и всё тут!

Да к чему это я! Хочу сходить туда с Мартой Лавровой и Алёшкой. Пособираем-с там всякой травки-муравки лечебной с Мартушкой, а Алёшка-то в птичек с рогатки постреляет метко-при-метко, да пособирает чего полезного, продадим, может кровные какие будут. Но настоящая моя-то причина не в этом безделии вовсе. Хочу мою госпожу «огненную» увидать, да магию её, ведь мячик волшебный только струйки да всполохи показывает. А когда прибьёт-то, али шлёпнет – дымок, да пепел, и вовсе ничего: небось, зашибить боится – единственная ж над кем так потешаться можно.

Да к чему ж я! Говорю, хочу сходить, деревенские, да господа подтвердили всё. Надо б поскорей собраться, взять хлеба-то кусман, ребяток покликать, да и то раньше, напишу-с когда вернусь.

…

Ух! Страшно-то как было! Ну, пошла я к ,,барыне,, деревенской, хотя дочь старосты и вправду важная особа… Это была матушка Марты – Евгения Лаврова, да та лишь обругала меня всячески и отправила со двора, громко скрипнула дверью да заперлась. Дом старосты, как был мне нелюбим, так им и остался… А Мартушку я так и не увидела! Я изрядно помучалась, дабы найти ход к хатке, где и жили Алёшка, матушка его добрая Агафья Петровна, да братец его – Нико. Странное-то у него имечко, но, говорят, что он за границей где-то шлялся до десятилетия, но не верю я в это – ему-то только осьмой год стукнул… Ещё ж кто-то жил у них, но я и не припомню уж. А Алёшка-то, как Агафья Петровна сообщила, заболел – глупец! Он вчера на спор с деревенскими мальчишками в реку сигал, да там раз по сто и напрыгал, сам же и проиграл! Ну, я сама-то тоже в лес ходила… Там ведь травки-то разные, да коренья чудотворные – от всякой хворы слечат! Так царь какой-то писал, вот только я вспомнить не сумела, около какого это леса, вокруг речушки они растут… но нашла только дикую мандрагору, а она-то! вот-вот, да и поспеет, числа 16-17!!!

Ух, отвлеклася я! Я в лес сама пошла, а что делать-то?! Иду-иду, да тут и ландаши! (П.а. в простонародье ландыши) А неподалёку фрезии – цветочки голубенькие от простуды, что лечат!  По ягодкам прошлась: биратсим – алхимическую травку только нашла, а ягод-то ещё пока никаких – всё зелёное.

 Иду-иду я, да и слышу крики со стороны поляны. Гляжу, да там госпожа Женевьева занимается! Как удивилася я… Огонь-то жёлто-розовый, сияет прямо, да пугает жутко. То залп шаров огненных, то дорожки, то сама гореть начнёт-то. Я ж испугалося… И вдруг вижу: рядом летает что-то эдакое: маленькое, прозрачненькое, да красное. Так я сразу поняла, что это духи-то огненные. Я во все глаза: «Лицо где? А ручки, али лапки?» - но ничегошеньки так и не нашла – шарик, да и всё. И вдруг чувствую: тепло сзади, разворачиваюсь, а один, так и кажется, без глаз, да смотрит. Я испужалась, да и убежала из лесу, вот только дух тот теперь  меня стережёт, не знаю даже, как войти…