Эгоистичность, самолюбие и магия 2. Дневник Миллисент.

Светское общество (запись от 23 июля 1536 года)

Здравствуй, дорогой дневник. Сегодня я для себя вынесла один важный урок. И он особенно важный из-за моего социального статуса. Конечно, это произошло не за сегодняшний день, но кульминация (Да, это сегодняшнее новое слово в моём словаре) была именно сегодня.

А началось всё около недели назад, когда, по совету матушки, мне было нужно собрать чаепитие в Большом саду. Я не знала и не понимала, как и не понимаю до сих пор, почему мне нужно периодически собирать знакомых мне леди на чаепитиях, обедах и ужинах у нас в имении, но матушка очень радуется, когда ко мне приходит как минимум с десяток юных дам. Я всё больше сдружаюсь с некоторыми из них. Например, Олеся – высокая худенькая, с ярко-жёлтыми и длинными волосами девочка. Она действительно очень красива и носит дорогие и яркие платья. Ей, насколько я помню, сейчас, как и мне, одиннадцать, но она выглядит немного старше. Ох! Я же должна была написать «несколько», верно? В последнее время я много времени (Ох, какая тавтология) уделяю изучению грамматики, так что…

Ах, не в этом же совершенно дело! Олеся очень хорошая жизнерадостная девочка, герцогиня. Но матушка её не жалует совершенно! И я не могу понять почему… Она же столь любезная и красивая, известная леди. Ни одного дурного слуха о ней я не слыхала… Что же, отложим эту тему!

Другая моя дорогая подруга – Аделина! Ей уже тринадцать и она обучается в Академии Святого Креста, но выглядит Аде совершенно маленькой, даже меньше меня в десятилетнем возрасте. У неё очень строгое, но милое лицо, большие зелёные, как изумруды, глаза и большие уши. Я часто посматриваю на её забавные уши из-за того, что у неё всегда очень скромная высокая причёска. Но, думаю, она бы выглядела ещё милее, если бы распустила свои каштановые и, наверное, очень длинные волосы. Тем не менее, моя Аде столь умна и красива, да ещё и религиозна, что матушка её опасается, но никогда не протестует против её приходов ко мне. Насколько я понимаю, матушке просто не очень приятны священники из Луриимской Церкви, которыми и являются родители Аделины… У нас светское общество, так что религию может выбирать каждый, но недавно появившаяся Луриимская Церковь набирает к себе всё больше последователей. Думаю, матушку просто пугает этот факт, так как она приверженец Исконной веры. Исконная вера – это не какая-то религия или вера в сверхъестественное, а лишь признание магических и не магических основ нашего мира. Такой термин я встречала во многих учебниках по религиозной культуре. Думаю, матушке неприятно осознавать, что такое верование как луриим становится сейчас популярным из-за множества доказательств существования их богов. Аде рассказывала, что у них 4 божества: Бог Даров – четырёх основных стихий, Бог Времени, Бог Пустоты – стихии серости и отсутствия стихий, и Бог Доверия – повелитель чёрного и белого. Она говорит, что именно они распределяют стихии между людьми, а получается это из-за того, что божества спорят за возможность обладания душой человека после её смерти. Я не могу знать, верно это или нет, а потому придерживаюсь Правила Это – возможности не выбирать религиозного убеждения в силу возраста. Думаю, в этом нет совершенно ничего такого, так что Аде не против. Хотя, полагаю, она не будет против, даже если в итоге я буду отрицать её религию, так как по характеру она очень стеснительная и сдержанная…

Ладно, что-то я далеко ушла от темы! Я недавно познакомилась, не без матушкиной помощи, с Люсси. Эта девочка двенадцати лет со светлыми и очень длинными волосами, милым круглым лицом с веснушками. Её наряды и лицо, даже то, как она говорит, и её акцент похожи на то, что она прибыла с Восточного континента, но сама Люсси это отрицает. Она является маркизой, третей дочерью в семье, так что на неё не возлагают больших надежд, более того, многие её и вовсе стараются не замечать. И это действительно грустно, так как Люсси в свои двенадцать уже знает этикет, как Эриды, так и нескольких соседних стран, два языка, умеет отлично писать стихи, читать и считать, играть на мандолине (Что бы это ни было…) и даже рисовать! Но Люсси не очень любит этим хвастать, поэтому я стараюсь её расшевелить немного, ведь если бы она была хоть чуточку активней, то её батюшка наверняка заметил бы её!

Матушка говорит, что согласно моему статусу я должна смотреть на всех со стороны человека свыше, как бы из далека… Но Олеся говорит, что с моим статусом, я должна показывать свою власть и пользоваться ею для достижения своих целей. Она говорит, что в высшем, то есть светском, обществе, самое важное – это авторитет и сила, которыми ты можешь воспользоваться в любой момент времени, и не важно совершенно, как ты их мог заполучить. Я не знаю кому верить, если оба этих мнения совпадают с правилами этикета, но при том полностью противоречат друг другу… Хотя, есть кое-что общее между их мнениями. Отношение к слугам – вот то, что их объединяет. Из-за моего прошлого, я привыкла относиться к слугам как к равным, из-за чего, по сути, обращаюсь одинаково и к слуге, и к какой-нибудь маркизе, что, разумеется, совершенно недопустимо.

Не зная, что должна делать, я обратилась к моему преподавателю в Клевере, который также, как и все другие, сказал быть строже к своим подчинённым, бить их, если раздражают, грубить, что бы выпустить пар, если потребуется, в общем, что захочу. Ну, собственно, так я и начала поступать при необходимости. Если слуга подавала мне уже остывший чай ранее, я могла его всё равно выпить, сделав вид, что всё хорошо. Теперь же я требовала, что бы мне сделали новый горячий чай, а если он оказывался чересчур горячим, я приказывала его остудить. Это же я предпринимала и на завтраках с матушкой, и на редких чаепитиях. Я ни разу ни видела, что бы она была против, даже малейшего отрицания правильности моих действий не было на её лице, так что я подумала, что делаю всё совершенно верно. Иногда, когда приносили не то, что я приказывала, я позволяла себе немного шлёпнуть слугу или прикрикнуть, могла не встать с утра по первому же требованию горничной, но и это считалось совершенно нормальным.