Егорка: Вернуть папу.

6

Пробудившись, Ярослав по теням в комнате понял, что спал больше двух часов. Он лежал, прислушиваясь к мерной пульсации под ладонью, которой он закрывал открытый бок ребёнка, пока не вспомнил, что его надо было покормить. Он попытался встать не беспокоя его, но ребёнок вздрогнул, когда Ярослав убрал руку и приподнялся. Малыш запищал и был взят на руки отцом.

- Тише, родной… Ты голоден, я помню.

Ярослав прошёл с ним на кухню. То, что ребёнок кряхтел, часто подавая голос, его тревожило. Он боялся не справиться, если ребёнок разорётся. Вспоминая, что говорила заведующая, Ярослав взял банку с кашей и начал читать инструкцию. Всё вроде просто, как и сказала женщина, просто надо сделать, но не справляясь одной рукой, он вернулся в спальню и взяв подушку, положил на кухонный стол, уложил на него ребёнка и включил чайник. Взял бутылочку и вспомнил, что его надо прокипятить – врач советовала. Он быстро достал маленькую кастрюльку и налив воды, поставил на огонь. Распаковал остальные покупки, пытаясь разговорами успокоить ребёнка, чьё кряхтение делалось громче и уже грозился всерьёз заплакать. Ярослав понимал, что если он сам начнёт нервничать – это только усложнит всё. Вот только переживание, что голод или сильный плач могут навредить ребёнку, он не мог унять.

Вода в кастрюльке закипела и молодой отец опустил туда бутылочку и силиконовые соски вместе с пустышкой. Выключил чайник и подошёл к ребёнку, взял его на руки. Он затих на мгновение, а Ярослав чуть не застонал: за все часы, что ребенок находился с ним, он только сейчас открыл глазки и теперь смотрел на него её зелёными глазами.

Ребёнок вновь закричал, требуя еды. Мужчина опомнился и выключил кастрюльку, достал бутылочку с сосками и поставил на столешницу. Через пару минут он насыпал кашу и залил водой из чайника, встряхнул, закрутив крышку. Но ему показалось, что каша горячая и не стал рисковать. Он ходил с ним по комнатам, встряхивая бутылку, а потом догадался подставить под холодную струю воды.

Ребёнок кричал весь раскрасневшись, а Ярослав готов был вместе с ним заорать от отчаяния.

Наконец, отец дал ему бутылочку и ребёнок начал жадно поглощать смесь. Ярослав с облегчением выдохнул и присел. Малыш то прикрывал глазки, то открывал, но усердно сосал соску, а мужчина с болью смотрел в чистый изумрудный взгляд. Он прикрыл глаза ладонью, разгоняя жжение в них.

Через несколько минут бутылочка была пуста, а у ребёнка глазки полузакрыты, губки приоткрыты. Он вновь дремал. Ярослав осторожно уложил его на подушку и прополоскал бутылочку с соской, закрыл банку со смесью и отодвинул, чтобы они были всегда под рукой. Он посмотрел время на часах и отсчитал три часа: примерно столько будет спать малыш, а у него будет время… На что? На душ? На работу? На еду? Ничего из перечисленного ему не хотелось. Всё, чего он хотел – вернуть время вспять, но это было нереально, и тогда оставалось лишь одно желание – уснуть вместе с ребёнком и спать, пока его адская боль не исчезнет.

Было ещё чувство голода, но оно настолько было поглощено чувством тоски и боли, что Ярослав не обращал на него никакого внимания. Одна чашка кофе с утра – это всё что он употребил за весь день, и тем не менее, отец забрал ребёнка и ушёл в спальню. Но забыться надолго он не смог: маленький вновь закряхтел и на этот раз даже на руках не успокаивался.

Интуитивно Ярослав снял с ребёнка ползунки и проверил подгузник: надо было поменять. Он снял его и ушёл с ребёнком в ванную, уложил его на левую ладонь животиком и подставил под тёплую струю воды. Справившись с мытьём, как показывала заведующая, когда ещё в её кабинете меняли Pampers, мужчина завернул малыша в своё полотенце и вернулся в спальню. Уложил ребёнка на кровать и надел на него чистый подгузник. Криво-косо и не с первого раза, но ему это удалось, после чего он решил сменить его детдомовскую одежду. Он расстегнул маленькие пуговички на кофточке и приподняв спинку малыша, кое-как снял его. Из пакета он вывалил купленные вещи и выбрал светло-голубой комбинезон. Но надеть его на ребёнка для Ярослава оказалось непростой задачей. Пока он пытался вдеть ручки в рукава, с ножек слетали уже надетые штанины, в итоге чего, ребёнок замёрз и уже орал во всю.

Выбери Ярослав просто ползунки и кофточку, он бы справился, но в его состоянии ему что раздельные вещи, что слитный комбинезон – было всё одно. Он просто не сообразил. К тому же, он чертовски боялся применить силу и сломать ручки или ножки малыша, которые он не расслаблял, напрягаясь от плача. В итоге Ярослав просто стянул с себя футболку, схватил плед и прижав к груди младенца, накрыл его этим пледом. Вскоре малыш успокоился, пригретый на груди отца.

Ярослав был в отчаянии. Он ходил взад-вперёд, не зная, что дальше делать. Будь сейчас Аня рядом, он бы со всем справился с её помощью, но…

Ярослав смахнул слезу и набрал мать.

- Да, дорогой, слушаю.

- Мам, привет. Приедь, пожалуйста, ко мне.

- Но у меня же работа, дорогой. А ты сам не можешь заехать?

- Нет, не могу.

- Случилось что-то?

- Мам, ты можешь просто приехать ко мне домой? Никуда твоя компания не денется, - мужчина был немного раздражён собственной беспомощностью и повысил голос.

Зная сдержанную натуру сына, Антонина Павловна поняла, что всё не просто так и обещала, что будет через полчаса. Ярослав, придерживая на груди младенца, сел в кресло-мешок. Маленькое сердечко ребёнка билось вдвое быстрее его собственного, но он спал спокойно.