Эхо чужих грехов

Глава 10.1. Завещание

Ясности в деле не прибавилось, но ниточки уже появились, оставалось не выпустить их из рук и смотреть в оба. Впереди намечался ещё один важный этап – оглашение завещания в губернской канцелярии. Нужно бы пригласить туда и обоих Иваницких. Пусть подозреваемые соберутся в одной комнате, да и генерал-губернатору будет любопытно самому на них посмотреть.

Идея выглядела удачной. Поручик дождался конца поминального обеда, простился с хозяевами и, еле отбившись от подвыпившего тестя, решившего прокатиться с ним до губернской столицы, отправился обратно. Времени у поручика было в обрез. Генерал-губернатор назначил оглашение завещания на третий день после похорон.

***

Щеглов пригласил посетителей в губернаторский кабинет, рассадил Черкасских и Иваницких на заранее расставленные стулья, а сам стал сбоку у окна. Выбранное им для наблюдения место оказалось очень удобным – на лица гостей падал свет из двух больших окон, и Щеглов очень надеялся не упустить ни одного проблеска чувств подозреваемых.

Молодая княгиня Черкасская застыла на стуле с отрешенным видом, её муж не сводил глаз с бледного лица своей супруги. В этом он оказался не одинок, точно с таким же выражением лица смотрел на чужую жену молодой драгун, а наблюдавший эту картину Иваницкий-старший сурово хмурил брови.

- Здравствуйте, господа, - прозвучало в дверях, и в кабинет вошёл генерал-губернатор.

Он вёл за руку внука, красивого сероглазого мальчика лет восьми-девяти. Понятно. Старик в добряка-семьянина играет, хочет, чтобы гости расслабились. Картина и впрямь была умилительной: Данила Михайлович - высокий и статный, несмотря на давно перевалившие за пятьдесят годы - был ещё очень хорош со своими благородными сединами и красивым русским лицом, и худенький мальчик на фоне его мощной фигуры смотрелся особенно трогательно.

- Позвольте вам представить моего внука Антония, - сказал генерал-губернатор, - Вот, господа, новое поколение! Обгоняет нас, стариков, семимильными шагами: в такие-то года два языка знает, сложные задачи как орешки щёлкает, а уж на шпагах фехтует, так лучше взрослых!

Мальчик поклонился гостям, он слегка смутился от такой похвалы, но вёл себя с достоинством и тактом. Похоже, на этом маленький спектакль закончился. Ромодановский ласково провёл ладонью по каштановой макушке внука и распорядился:

– Все, дорогой, мы сейчас будем читать важные бумаги. Ты пойди в сад, погуляй, а после я тебя позову.

Еще раз поклонившись, мальчик, солидно ступая, вышел из комнаты, но как только за ним закрылась дверь, взрослые услышали громкий топот, весёлый смех и заливистый лай собаки.

Генерал-губернатор улыбнулся проделкам внука, но, достав из стола толстый конверт, стал серьёзным. Вскрыв печать, Ромодановский оглядел присутствующих.

– Господа, я должен выполнить последнюю волю покойного графа Павла Петровича Бельского. Позвольте, я зачитаю вам его завещание и указ государя, а потом мы обсудим наши дальнейшие действия.

Генерал-губернатор прочёл все перечисленные документы, а потом обратился к Алексею:

– Вы, ваша светлость, женились на дочери графа Бельского за день до его смерти?

– Да.

– Вы подписали брачный договор, где учтены пожелания Павла Петровича, выраженные в его последней воле?

– Да, ваше высокопревосходительство, я отказался от приданого и любого другого имущества, принадлежащего графу Бельскому или моей жене. После смерти тестя я получаю лишь титул. Вы можете убедиться сами.

Черкасский протянул генерал-губернатору брачный договор. Ромодановский прочитал документ и заключил:

– Я рад, что всё получилось так просто и честно. Согласно спискам губернской земельной управы у графов Бельских майоратным имением, переходящим вместе с титулом, являются лишь Бельцы. Остальное имущество переходит вашей супруге как единственному ребёнку своего отца на момент его смерти. Вас, князь, устраивает такой раздел имущества?

– Ваше высокопревосходительство, я вообще на него не претендую, – вновь повторил Черкасский, - я готов подписать все необходимые документы в пользу жены.

- Раз вы этого хотите, напишете дарственную, вот и весь сказ, - подсказал Ромодановский и обратился к Кате: – А вас, княгиня, устраивает такой раздел имущества вашего покойного батюшки?

– Я со всем согласна, – подтвердила Катя и оглянулась на мужа, как будто ища у него поддержки. Алексей ободряюще ей улыбнулся.

Ясно, что Черкасский влюблён по уши, его ангелочек как будто ни сном, ни духом, а сама вертит супругом, как хочет. Бельцы он ей подарит, а остальное и так ей отошло. Интересно, наследница лишь для себя старается, или тут ещё кто-то есть?

Генерал-губернатор подвёл итоги:

– Хорошо! Все формальности соблюдены. Вы, князь, можете через две-три недели приехать в земельную управу с этим завещанием и переписать Бельцы на своё имя, а потом уже оформите дарственную на свою супругу.

Ромодановский встал, за ним поднялись остальные. Князь Алексей поблагодарил генерал-губернатора от имени своей семьи за участие и помощь. Гости распрощались и отправились в обратный путь.

Как только они остались одни, Данила Михайлович подмигнул своему помощнику и спросил:

- Ну что, Петруша, каковы твои наблюдения?

Мне кажется, что Черкасский уже попал под влияние жены. Драгун тоже с неё глаз не сводит. Старший Иваницкий, по-моему, ни при чем, а эта троица - натуральная пороховая бочка с зажженным фитилем.

- Любовь, сынок, штука тонкая, - мечтательно протянул Ромодановский, и его помощнику показалось, что в глазах генерал-губернатора блеснула сентиментальная влага.

Однако поручик не считал любовь слишком весомым аргументом, да и стоящее на кону состояние было очень большим.

- Надо бы разобраться с убийством старшего брата наследницы, - предложил Щеглов. – Давайте я съезжу в столицу, разыщу протоколы допросов. Не откажут же в полиции, раз у нас после этого ещё три смерти случились.