Эхо чужих грехов

Глава 13.1. Дуэль

Снег валил с ночи, дорогу замело, и кони еле-еле тащились. Время уже подбиралось к полудню, а Щеглов доехал лишь до почтовой станции. Отсюда до Бельцев оставалось ещё вёрст десять.

- Ваше высокородие, надо бы лошадям передохнуть, - обратился к поручику кучер.

Гнедая тройка и сани были казенными, а за кучера сегодня ездил урядник. Щеглов поморщился (сколько времени упущено!), но и лошадей следовало поберечь, пришлось соглашаться:

- Ладно, заскочим на почтовую станцию.

Сани свернули на почтовый двор. Пока урядник занимался лошадьми, Щеглов прошёл в избу. Задумался, не выпить ли чаю.

Вроде бы поручик и замёрз не сильно, так что затеваться с самоваром не имело смысла. Но что ещё делать, ожидая лошадей? Проезжих в станционной избе не наблюдалось, лишь смотритель да высокий бородатый мужик в тулупе и красном кушаке – по виду ямщик – оживленно беседовали в дальнем углу. Щеглов направился к ним, но оба не соизволили даже повернуться в его сторону. Они были увлечены разговором.

- Так что же? Не выживет? - спрашивал станционный смотритель.

- Может и так, - с важностью подтверждал ямщик.

- Так получается, что противник князя всё-таки пристрелил? Но ведь ты только что сказал, что он промахнулся. Воля твоя, Митрий, а ты врешь!

- Ничего не вру, - оскорбился бородатый Митрий. – Я чего слышал, то и говорю. Офицеры эти – сам стрелявший и его секундант – тоже меж собой аж до ссоры дошли. Один говорит – промахнулся, а другой – ранил.

У Щеглова родилось страшное подозрение, что он знает фамилию подстреленного князя. Молясь в душе, чтобы это оказалось ошибкой, поручик громко кашлянул, чем привлёк внимание говоривших. Оба замолчали и уставились на посетителя. Щеглов тут же взял быка за рога:

- Это вы о ком сейчас говорили? – строго спросил он, и, увидев сомнения на лицах сплетников, припугнул их: - Отвечайте! Я - личный помощник генерал-губернатора князя Ромодановского и по должности обязан это знать.

- Чего говорить-то? Я ничего не знаю, – сразу же открестился станционный смотритель, - это Митрий лошадей в монастырь гонял. Их для князя Черкасского заказали: из монастыря в имение отвезти.

- А что делал раненый князь в монастыре? – не отставал Щеглов.

- Да известно что, - вступил в разговор Митрий, - пулю монашки у него вынимали. Сынок барина Иваницкого на дуэли с князем дрался. Когда господа увидели, что князь сильно раненный, они его в сани положили да к монашкам повезли. Когда я лошадей пригнал, так они во дворе все и толкались: Иваницкий, его друг, да француз - тот вроде с князем приехал.

- Н-да… - протянул Щеглов. Теперь ехать в Бельцы не имело смысла. Вот ведь что получилось из-за упрямства Данилы Михайловича! Ещё вчера нужно было вслед за Черкасским выехать, а губернатор упёрся и не отпустил Щеглова.

- Что ты скажешь князю Алексею? Что соскучился по его прекрасным глазам? – иронизировал вчера Ромодановский. - Только расстались, а тут опять ты?

Щеглов тогда не нашёлся, что возразить, и его начальник предложил:

- Ты загляни завтра в земельную управу, возьми там какую-нибудь бумажку (мол, забыли, ваша светлость) и отвези. Вот тогда и лица не потеряешь, и преступников не вспугнешь.

Пришлось Щеглову подчиниться, в итоге, утром он потерял в управе не менее двух часов и прибыл на место к шапочному разбору. Что же теперь делать? Пока он раздумывал, ямщик стал бочком продвигаться к двери.

- Куда?! – рявкнул поручик, - Я тебе ещё не все вопросы задал!

- Да я что? – жалобно заныл Митрий, - Я рассказал лишь то, что от господ офицеров слышал. Вы лучше их самих спросите! Вон они как раз сюда подъезжают!

Щеглов глянул в окно и увидел вороную тройку. В санях, нахохлившись, как две большие совы, сидели офицеры в одинаковых серых шинелях. Сани подкатили к крыльцу, и через мгновение вновь приехавшие вошли в избу.

- Смотритель, водки давай, - крикнул незнакомый Щеглову драгун, а Пётр Иваницкий молча прошёл к окну и сел на лавку.

Смотритель кинулся выполнять приказание, а драгун вернулся к своему молодому товарищу и сел рядом.

- Да брось ты кукситься, Петя, - попросил он, - а то и я сейчас завою.

Щеглов понял, что пора вмешаться, он подошёл к офицерам и представился:

- Господа, я - личный помощник генерал-губернатора Щеглов. Послан его высокопревосходительством к князю Черкасскому. Я так понимаю, что опоздал, и бедняги уже нет в живых?

Иваницкий побледнел как мел и уставился на поручика полными ужаса глазами, но второй офицер не растерялся:

- Будем знакомы, ротмистр Рябинин! - представился он, а потом добавил: - Я был секундантом на дуэли между моим другом Петром Иваницким и князем Черкасским. Его светлость жив. Мать-игуменья сама вынула из его тела пули. Конечно, это оказалось нелегко, но всё обошлось. Князя уже увезли в его имение Ратманово. И не вздумайте упрекать моего товарища в этом несчастье. Он ранил князя в руку. Ранение – легче не бывает, а Черкасский вообще стрелял вверх, давая понять, что больше не считает себя оскорблённым.

- Так что же тогда случилось? Почему его светлость так тяжело ранен? – не понял Щеглов.

- Потому что ему стреляли в спину, но это были не мы! – огрызнулся Рябинин.

- А кто же?

Ротмистр пожал плечами и неохотно признал:

- Мы не знаем. Стрелялись с двадцати пяти шагов, позиции разметили на дороге у мельницы. Было ещё темно. Мы зажгли масляный факел, он кое-как освещал дорожку, а всё остальное скрывалось во тьме. Черкасского ранили в тот момент, когда он сам стрелял в воздух. Преступник затаился на крыше мельницы. Мы с другом видели там силуэт, явно мужской.

- Человек показался нам высоким, - добавил Иваницкий.

- Так почему же вы не задержали его? - поинтересовался Щеглов. Говоря откровенно, он не верил драгунам: весь их рассказ был шит белыми нитками.

- Пистолеты уже оказались разряжены, стрелять было не из чего, а пока мы добежали до мельницы, преступник спрыгнул с крыши на другую сторону и исчез в лесу, - объяснил Рябинин, и, заметив скептическую мину на лице поручика, разозлился: - Не верите? Можете осведомиться у монахинь – узнать, сколько пуль они вынули. А ещё лучше поезжайте на мельницу. Она тут рядом. Осмотрите всё сами. Наверняка ещё следы не замело.