Эхо чужих грехов

Глава 16.1. Возвращение в строй

Утром Алексей ещё завтракал, когда фельдъегерь привёз ему приглашение во дворец. Аудиенция была назначена на три пополудни, и Черкасский ещё успевал наведаться во французское посольство, где он собирался навести справки о родственнице-самозванке. Посольство располагалось совсем рядом – на Дворцовой набережной, хватило десяти минут, чтобы дойти до него. Передав дежурному визитку, Алексей попросил о встрече с послом. Но вышедший в приёмную щеголеватый красавчик-блондин сообщил, что господина посла сейчас нет, тот отбыл во Францию, но лично он - третий секретарь посольства виконт де Ментон - с удовольствием сделает для светлейшего князя всё, что только в его силах.

– Меня интересует француженка Мария, которая представляется графиней Бельской. Эта дама находится сейчас в России, – заявил Алексей. От его внимательного взгляда не укрылось, что при этом имени голубоглазый щёголь явно разволновался.

– Не припомню такой, – виконт ответил слишком быстро, чтобы это походило на правду, – но мы поднимем все наши документы по въезжающим в Россию гражданам Франции и обязательно сообщим вашей светлости. Куда прислать ответ?

Алексею ничего не оставалось, как продиктовать свой адрес и уйти. Шустрый красавец наверняка знал эту Марию, но решил всё отрицать. Это было подозрительно.

Вернувшись к себе, Алексей надел мундир и поехал на аудиенцию в Зимний дворец. Лакей привёл его к кабинету императора и отправился с докладом. Дверь тут же распахнулась, Александр Павлович вышел в приёмную и обнял Алексея.

– Как я рад снова тебя видеть! – улыбаясь, сказал государь и увлек Черкасского в кабинет. – Как же тебя здесь не хватало! Рассказывай о молодой жене. Что – она красива?

– Прекрасна, как ангел! Благодарю, ваше императорское величество, за ту милость, что вы мне оказали, выбрав меня в мужья графине Бельской.

– Славно. Я рад, – тепло сказал император, но тут же стал серьёзным. – Я призываю тебя на службу. Скоро начнется война с Наполеоном, а у нас ещё не подписан мир с Турцией. Кутузов медлит, я ему в конце марта отправил указания по всем нашим действиям, а он своевольничает. В этом вопросе мне нужен человек, которому я полностью доверю. Ты немедленно поедешь в Молдавию и не вернешься, пока не привезёшь мне мир. Такой опасности, как нынче, не было для нашего Отечества со времен Петра Великого.

Новый удар, сорвавший все его планы, Алексей перенёс стоически. Собрав волю в кулак, он чётко ответил:

– Рад стараться, ваше императорское величество. Мне нужно получать какие-либо указания?

– Писать мы ничего не станем, запомнишь на словах, – решил Александр Павлович. Он сел за стол и указал Алексею на противоположное кресло. - Мне нужен не просто мир, а наступательный союз с турками, чтобы они могли выставить полки из сербов и других славянских народов в помощь нам против Франции. Я дал Кутузову великие полномочия, разрешил пожертвовать территориями в Азии и даже провести границу по Пруту. Взамен мне нужны лишь мир с Портой и славянские полки. Наполеон уже собрал войска у наших границ, он может перейти Неман хоть завтра. Поезжай скорее, разберись, почему медлит Кутузов. Сейчас важен каждый час.

– Я отправлюсь немедленно, – сказал Алексей и встал.

– Подорожную тебе привезут домой. Езжай без остановок. Меня ищи в Вильно: через неделю я выезжаю в Первую армию к Барклаю-де-Толли и останусь там до конца июня.

Император обнял Алексея и проводил его до дверей. Черкасский с горечью осознал, что его поездка к жене откладывается, самое малое, на два месяца. Даже если скакать круглосуточно, до ставки Кутузова меньше чем за двадцать дней он не доберётся. А сколько придётся пробыть там? Неизвестно…

Нужно что-то придумать. Не заезжая домой, Черкасский отправился в контору поверенного.

– Ну что, ваша светлость, когда отплываете? – спросил Алексея Штерн.

– Я не могу сейчас выехать в Лондон. Государь посылает меня в Молдавию. – Князь помолчал, сомневаясь, может ли он в этом, самом важном для себя, деле положиться на малознакомого человека, но потом решился: – Иван Иванович, помогите мне, пожалуйста. Я напишу письмо жене, а вас прошу отправить его и получить от Кати ответ и документы, а далее действовать так, как мы договаривались: через генерал-губернатора Ромодановского.

– Конечно, я сделаю всё, что нужно, – пообещал Штерн и встал из-за стола, уступая Алексею место. – Прошу, садитесь и пишите.

Поверенный вышел. Алексей пододвинул бумагу и задумался, в одно письмо хотелось вместить слишком многое: рассказать о своих чувствах и предупредить об опасности. Но послание вышло на удивление кратким:

«Дорогая моя Катюша!

Я уже писал тебе, но по злому стечению обстоятельств ты не получила моего письма. Очень надеюсь, что, хотя бы у этой записки будет иная судьба.

Я пишу то же, что и раньше, и хочу повторять вновь и вновь: «я люблю тебя». Если бы мы были рядом, то я на коленях вымаливал бы прощение, но, к сожалению, ты далеко. Я так виноват. Прости».

После таких слов писать о самозванцах уже не хотелось. Может, поручить это Штерну? Алексей протянул записку вернувшемуся в кабинет поверенному.

– Вот, Иван Иванович, я написал жене. Здесь только личное, обо всем остальном сообщите ей, пожалуйста, сами. Простите, я должен ехать, думаю, что подорожная и тройка уже ждут меня дома.

Штерн пообещал, что сегодня же отправит оба письма по своим каналам в Лондон, и Алексей поехал домой.

Тройка я впрямь ждала во дворе. Сашка мялся рядом, гадая, берут ли его в поездку. Черкасский дал ему двадцать минут, чтобы сложить вещи, за это же время собрался сам: надел мундир и саблю, взял пистолеты, а вещи покидал в саквояж из оленей кожи. Когда князь вышел во двор, Сашка уже устроился на козлах рядом с ямщиком. Алексей сел в экипаж и дал приказ трогать.

Тройка свернула на набережную Невы. По тёмной глади реки скользил парусник. Мысли Алексея сразу же вернулись к жене. Как она, беременная, переносит качку? Но чем он теперь мог помочь? Оставалось надеяться на быстроходность «Орла», опыт капитана Сиддонса, и на то, что Катино путешествие пойдёт быстро и благополучно.