Эхо чужих грехов

Глава 18. Шляпная картонка

Утро у Щеглова теперь начиналось с обхода постов. А их набралось немало: гостиница, в которой проживали князь Василий Черкасский с супругой-француженкой, торговые ряды на соборной площади, а там уже пошло-поехало – все лавки, торгующие женскими нарядами. Мария Черкасская обладала поистине редкой неутомимостью в прогулках по магазинам. Гуляла сия почтенная дама всегда одна. Впрочем, мотивы её мужа казались очевидными – любой нормальный мужчина сошёл бы с ума в тесных каморках провинциальных лавок.

- Бери, Петя, столько городовых, сколько нужно. Можешь ещё и жандармов прихватить, я уже распорядился, - напутствовал Щеглова генерал-губернатор. – Смотри, в запасе у тебя - всего неделя, больше я не смогу отказывать в приёме князю Василию, а то он скандал учинит.

Речь шла о том, что прибывший в губернскую столицу Василий Черкасский через секретаря канцелярии попросил аудиенции у генерал-губернатора и получил ответ, что его записали на приём ровно через неделю. За этот короткий срок Щеглов должен был вывести преступников на чистую воду. Дело осложнялось ещё и тем, что обойдённый в этом «деликатном» деле полицмейстер теперь кидал на Щеглова весьма недвусмысленные взгляды.

Конечно, впрямую Григорий Адамович дело не саботировал, но всем своим видом давал понять, кто «главный» в этом расследовании. Так что на множество городовых, а уж тем более жандармов Щеглов не рассчитывал. Генерал-губернатор, похоже, об этом не догадывался, а открывать ему глаза на реальное положение вещей поручику не хотелось – не в его правилах было ябедничать.

- Не стоит расставлять городовых на всех углах – можем насторожить преступников, - дипломатично изрёк тогда Щеглов и занялся организацией слежки.

Разогнав тучи на челе полицмейстера подчеркнутым уважением и явной почтительностью, поручик попросил выделить ему всего лишь трёх агентов в штатском.

- Как хотите, - благодушно заметил подобревший от его скромности Григорий Адамович, - я могу и больше дать, хотя, впрочем, вы правы, дело яйца выеденного не стоит. За семейной парой следить - троих за глаза хватит.

Так появились в подчинении у поручика Толстых, Кирилов и Шипунов. Неприметные мужички средних лет они внешне совсем не отличались от мелких лавочников и приказчиков. Одевались агенты всегда в серое и домотканое, а Щеглов различал их по бородам: окладистой русой – у Толстых, жидкой и рыжеватой - у Кирилова и когда-то чёрной, а сейчас побитой сединой - у Шипунова.

Несмотря на простецкий вид, все трое оказались толковыми и с задачей справлялись прекрасно. К концу третьего дня слежки Щеглов уже мог сделать кое-какие выводы. Но с этим спешить не хотелось. Поручик решил, что, если сегодня поведение князя Василия и его жены вновь останется таким же, как и накануне, то можно будет доложить генерал-губернатору о своих наблюдениях.

У лучшей городской гостиницы (остальные считались номерами при трактирах) Щеглов остановился и огляделся в поисках своего агента. Толстых расхаживал вдоль домов, прижимая к груди лоток с выложенными в ряды свежими калачами. Поручик подошёл, взял с лотка калач и принялся шарить в кармане, как будто отыскивая деньги.

- Ну что? – спросил Щеглов

- Ещё не выходили, - отозвался Толстых. - Да, похоже, муж так весь день в номере и проваляется. Ему с вечера уже полведра водки перетаскали, и, помяните моё слово, к обеду князь проспится и ещё потребует. Так что женщина опять в одиночестве гулять отправится.

- Понятно…

Поведение Марии Черкасской по местным воззрениям было на грани, а может, и уже за гранью приличия. Здесь достойные женщины, а тем более княгини, одни по улицам не бегали, но француженка плевать хотела на манеры. Одна, без сопровождения мужа или слуг, она чувствовала себя на улицах губернской столицы вполне свободно, а её малиновый капот сразу бросался в глаза, привлекая всеобщее внимание.

Однако сегодня наблюдателей ждал сюрприз. Как будто устыдившись всеобщего осуждения, Мария Черкасская вышла из дверей гостиницы в невзрачной и блёклой одежке: длинный серый плащ и бурая шляпка. Никаких страусовых перьев - единственным украшением шляпки оказалась чёрная лента. Княгиня очень походила на посыльную из лавки, тем более что в руках она несла круглую шляпную картонку.

- Гляди, Толстых, узнаешь? – легонько кивнул в сторону спешащей женщины Щеглов.

- Кого? – не понял агент, а потом даже присвистнул: - Смотри, как перекрасилась!

- Вот именно, что перекрасилась. Зачем только ей это понадобилось?

- Ну, я пошёл? - заспешил Толстых.

- Нет, нельзя тебе уходить, вдруг муженек выйдет! – возразил Щеглов и приказал: – Оставайся, я сам пойду. Кирилов у нас в начале Дворянской стоит, а Шипунов - у торговых рядов, так что я доведу дамочку до одного из них, а потом вернусь.

С видом праздного гуляки, на ходу откусывая тёплый калач, поручик двинулся вслед за француженкой. Сегодня та шла на удивление быстро, она не застывала перед витринами и не заходила в лавки, как делала это накануне, а целенаправленно двигалась в сторону соборной площади. Похоже, что дама спешила в торговые ряды (не в храм же ей идти со шляпной картонкой в руках). Щеглов не ошибся. Женщина подошла к стеклянным дверям французского ресторана.

Раньше она в своей гостинице обедала, к тому же пока ещё утро – не время по ресторанам ходить. Мария Черкасская скрылась за дверью. Чуть-чуть помедлив, чтобы не налететь с разбегу на подозреваемую, поручик вошёл вслед за ней. В полутёмном вестибюле оказалось пусто. Обычно в дверях стоял половой - приглашал народ и принимал у господ пальто и шляпы - но сейчас было ещё рано, и ресторанная обслуга не спешила на свои посты.