Эхо чужих грехов

Глава 21.1. Разоблачения

К губернской канцелярии экипаж Штерна подъехал за несколько минут до полудня. Щеглов сразу же провёл своего спутника в кабинет князя Ромодановского.

Генерал-губернатор поздоровался со Штерном и укоризненно заметил своему помощнику:

– Сейчас нашего арестанта приведут, сам полицмейстер с ним едет, а тебя нигде нет.

Щеглов в двух словах доложил о том, где они были и что обнаружили, а потом выложил на стол найденные вещи. Генерал-губернатор прочёл бумаги и хмыкнул:

– Теперь понятно, как князь Василий влип в это дело.

В дверь постучали, и вошёл человек в форме, как догадался Иван Иванович, полицмейстер, а за ним трое солдат ввели высокого смуглого брюнета в тюремной робе и кандалах. Увидев Штерна, арестант опустил глаза, но было уже поздно – поверенный узнал его.

– Ваше высокопревосходительство, мне известен этот человек, – заявил Штерн, указав на француза, – Это Жак - камердинер Михаила Павловича Бельского. Правда в камердинерах Жак проходил всего два месяца, а потом хозяин поймал его на краже денег и выгнал.

– Ну что же, месье, вот ваша вина и доказана, – обратился генерал-губернатор к арестанту по-французски, – поверенный Штерн опознал и вас, и драгоценности, найденные в ресторане при обыске. Господин поверенный оплачивал эти украшения по поручению князя Михаила Бельского. Теперь вам выбирать: либо один ответите за совершённые злодеяния, либо признаетесь, кто вами руководил. Если добровольно всё расскажете и выдадите сообщников, суд может учесть ваше раскаяние, помощь в раскрытии ужасных преступлений и заменить вам повешение каторгой.

На посеревшем лице француза проступил ужас.

– Я всё расскажу, ваше высокопревосходительство, я не хочу умирать за преступления чёртовой ведьмы! – выкрикнул француз. Потом сник и тихо добавил: – Это долгая история. На самом деле мадам Леже зовут Франсуаза Триоле, она – моя тёща, а её дочь Мари-Элен – моя жена. Я не знаю, как они это провернули, но при рождении Франсуаза записала собственную дочь ребенком своей сестры. Та когда-то поехала искать счастья в Россию и вернулась с большими деньгами и женой графа, вот ее-то дочерью и записали Мари-Элен.

- Девушка знала, что Франсуаза - её настоящая мать? – вмешался Штерн. – Она осознавала, что совершает преступление, претендуя на чужое наследство?

Француз пожал плечами и равнодушно подтвердил:

- Конечно, знала. Но Мари-Элен всегда выполняла то, что приказывала ей мать. Десять лет назад, когда я познакомился с Франсуазой, та уже слыла самой богатой процентщицей в Париже. Я - молодой офицер - тогда проигрался в пух и прах. Франсуаза ссудила мне деньги, а потом пообещала, что вернёт расписки и простит долги, если я женюсь на её дочери. Мари-Элен только что стукнуло двадцать, и она показалась мне хорошей девушкой, не то что её ведьма-мать, но после свадьбы тёща слова не сдержала, расписки мне не вернула, а наоборот, стала шантажировать долговой тюрьмой.

Арестант закашлялся и попросил воды, с жадностью выпив стакан, он стал рассказывать дальше:

- Два года назад Франсуаза позвала меня и сказала, что Мари-Элен по бумагам – русская графиня. И вот теперь мы должны поехать в Россию, чтобы, устранив всех родственников, заполучить для Мари-Элен наследство. Тёща обещала мне отдать третью часть от продажи всего, что её дочь получит в России, и вернуть, наконец, мои расписки. Я согласился, выхода у меня всё равно не было.

- Переходите к делу, - поторопил арестованного генерал-губернатор.

- Сейчас, - засуетился француз. - Я поступил камердинером к молодому графу в Петербурге, а Франсуаза устроилась в имение к остальной семье. Тёща дала мне траву, чтобы я понемногу добавлял её в чай молодого хозяина, но граф чай не любил, а пил только водку, а потом Бельский поймал меня на краже денег и выгнал. Когда в столицу приехала Франсуаза, она просто взбесилась, узнав, что хозяин меня выкинул, и велела убить младшего Бельского.

Я к тому времени давно спал с итальянкой - любовницей графа. Та дала мне ключи от дверей. Я подсыпал сонный порошок в вино, чтобы никто не смог меня опознать. Всё прошло, как по маслу: и граф, и примадонна спали. Я заколол их обоих, а деньги и вещи забрал себе. После этого тёща велела мне ехать к ней губернию и открыть там ресторан. Денег, взятых в столице, хватило, чтобы начать дело.

Генерал-губернатор переглянулся с помощником, и Штерн понял, что они получили подтверждение своим подозрениям, а арестованный продолжал:

- Франсуаза время от времени приезжала ко мне и рассказывала, как идут дела. Свою хозяйку-графиню она постепенно опоила отваром ядовитой травы, старого графа только начала травить, но не смогла довести начатое до конца из-за постоянного присутствия дочерей в комнате. Впрочем, старик всё равно был обречён. А девушек Франсуаза долго не решалась трогать – боялась, что могут её заподозрить, ведь от её травы отказывало сердце, а у молодых оно обычно не болит.

Вот моя тёща и придумала отравить крысиным ядом лошадь старшей из дочерей, чем и убила девушку. Только с младшей Франсуаза ничего не успела сделать, граф эту ведьму опередил: выдал дочку замуж. Пришлось ещё и мужа наследницы убирать. Франсуаза написала анонимные письма, стравила мужа молодой хозяйки с красивым соседом и довела ссору до дуэли, а меня предупредила, где ждать. Но там нам не повезло – князь после моего выстрела жив остался. Наследница уехала, никто не знает куда, но Франсуаза не сомневалась, что девушка мертва, ведь моя тёща дала ей в дорогу морс с крысиным ядом.