Эхо чужих грехов

Глава 32. Письмо графини Апраксиной

Алексей вернулся в полк в канун нового 1813 года, а первого января вместе со всей армией перешел Неман. Авангард Милорадовича рвался вперёд, принимая на себя бои с оборонявшимися французами. Усвоив манеру своего командира, лично водившего полки в атаку, Черкасский сражался отчаянно. Никто кроме него самого не знал, что он искал смерти в бою. Но пока Алексей не получил ни царапины.

Русская армия продвигалась по территориям сначала многочисленных Германских княжеств, потом Австрии. Император Александр, не теряя времени, собирал союзников: его дипломатические посланцы летали от столицы к столице, уговаривая, подкупая, суля блага, и постепенно к России в новой антинаполеоновской коалиции присоединились сначала Пруссия, потом Австрия.

Черкасский не спешил сообщать государю, что вернулся в строй - боялся, что Александр Павлович вновь заберёт его к себе. Алексей сейчас даже не представлял, как можно находиться в свите, и чувствовал себя свободно лишь в боевых порядках.

В конце апреля 1813 года от полка к полку прокатилась ужасная весть, что на марше умер Кутузов, а два месяца спустя командование армией принял Барклай-де-Толли. Он сразу же назначил Милорадовича командиром объединенного отряда русской и прусской гвардии.

Сражения в Германских землях проходили с переменным успехом - то верх брали союзники, то побеждал Наполеон. Но Алексей понимал, что закалённых в боях ветеранов, потерянных французским императором в России, заменить некем. Новобранцы не имели ни боевого духа, ни воинской закалки своих предшественников, и стратегического гения Наполеона уже не хватало, чтобы выиграть эту войну.

Великое противостояние всё накалялось и наконец-то дозрело до генерального сражения. Оно и было дано под с Лейпцигом в октябре тринадцатого года. Император Александр принял командование русскими войсками. Он сам выбрал для армии выгодную позицию и отправил гвардию с гренадерами в резерв.

– Похоже, наш государь оказался достойным учеником Кутузова, - заметил Милорадович своим адъютантам.

Они стояли на холме вдали от места боя – в резерве. Раскурив трубку, генерал прислушался. Загрохотали пушки - в бой ввели артиллерию. Нарочный с приказом императора взлетел на холм, подскакал к Милорадовичу и протянул ему пакет. Прочитав приказ, генерал крикнул:

– К бою!

Он выхватил саблю, дал шпоры коню и первым рванулся в атаку впереди своих полков. Пригнувшись к шее коня, Алексей понёсся за ним. Сегодня гвардия была в ударе, атака французов в очередной раз захлебнулась, неприятель бежал, а полки Милорадовича закрепился на новой позиции. Очень довольный таким положением дел Михаил Андреевич шутил, как будто и не он полчаса назад, не щадя своей жизни, рубился в самом центре французского каре, а потом вдруг сказал Черкасскому:

– А знаешь, князь, ведь в этом сражении участвует никак не меньше полумиллиона человек, а вон на том холме стоят два императора и один король. Понимаешь величие события? Я бы назвал этот бой «битвой народов». Если нас сегодня не подстрелят и не зарубят, будешь своим внукам рассказывать, как участвовал в величайшем сражении в истории Европы.

Откуда могут взяться внуки, если нет детей? Сердце Алексея резануло болью, а в памяти всплыло Катино лицо.

– Смотрите, кто это скачет к императорам? У него белый флаг. Значит, Наполеон просит перемирия, – вскричал вдруг Милорадович и заволновался: – Неужели корсиканца выпустят из мышеловки? Скачи, князь, к государю, вроде бы за указаниями, а сам узнай всё, что сможешь.

– Слушаюсь, – отозвался Алексей, развернул коня и поскакал к «императорскому холму».

Черкасский не знал, как встретит его царь, но приказы не обсуждаются, отказать своему командиру он не мог. Князь поднялся на холм и обратился к адъютантам государя с просьбой доложить о нем. Император, как видно, услышал голос Алексея. Он обернулся и поманил Черкасского к себе.

– Ты ведь в отпуске. Почему ты у Милорадовича, а не со мной? – спросил Александр Павлович.

– Долгая история, ваше императорское величество, я вернулся в строй, а сейчас мой командир послал меня за инструкциями.

По лицу императора нельзя было понять, устроило ли его такое объяснение, впрочем, ответ всё поставил на свои места:

– Ладно, отпускаю тебя к Милорадовичу до вечера, а завтра утром выходишь на службу ко мне; сейчас же можешь сказать своему командиру, что Наполеон просил перемирия, а мы ему отказали. Пока гвардия – в резерве. Всё решится завтра, и это будет великий день.

Алексей передал слова императора Милорадовичу, а утром они узнали, что Наполеон под покровом темноты отступил к Лейпцигу и теперь ждёт армии союзников на укреплённой позиции перед городом. Алексей простился с командиром, а потом и с Василевским и поскакал к «императорскому холму».

Это и впрямь оказался великий день: после успехов русских, одержанных накануне, все союзники безмолвно признали главенство Александра I, и тот возглавил всю союзную армию. Французы постепенно откатывались в город, и в конце концов их сопротивление было окончательно сломлено, а русские полки вошли в Лейпциг.

В этом сражении закатилась звезда Наполеона, тот отступил к границам Франции и через две недели перешел Рейн, оставив германские земли своим противникам.

Стало понятно, что очередной этап освободительного похода закончен. Император Александр выбрал для своей главной квартиры Франкфурте-на-Майне. Здесь войска отдыхали, а командование союзников непрерывно торговалось: решали, идти ли походом на Париж. Алексей теперь всё время находился при государе. Черкасскому нравился новый Александр Павлович – опытный и храбрый главнокомандующий, но к тому же тонкий политик.