Эхо древней крови.

Глава 3.

ГЛАВА 3

Проснулась она от ощущений, будто кто-то внимательный и внимательный же наблюдающий стоит совсем рядом. Тонкая полоска света пробивалась сквозь щель между тяжёлых портьер, золотила край подушки и её собственную руку, лежащую поверх покрывала. Аннелиза медленно распахнула глаза — и первым, что увидела, было высокое, словно высеченное из светлого мрамора, окно с резной каменной рамой.

Комната всё ещё казалась ей нереальной: мебель тёплого золотистого дерева, расписанный вручную шкаф, изголовье кровати, украшенное завитками из яшмы, и лёгкий запах лаванды, впитавшийся в ткань балдахина. Она никак не могла привыкнуть к тишине этого века — тишине, в которой не гудят кондиционеры, не урчат машины под окнами, не мигают светофоры.

Она поднялась, босыми ступнями коснулась тёплого ворса ковра, и тут дверь мягко скрипнула.

— Вы наконец проснулись, — проговорила молоденькая служанка, та самая Летиция с глазами цвета осеннего мёда. — Синьор Леонаро приказали проводить вас в малый салон, если будете чувствовать себя достаточно хорошо.

Ох, если бы Летиция знала, насколько «достаточно хорошо» Аннелиза чувствует себя рядом с этим синьором…

Она кивнула, забирая с кресла аккуратно сложенное платье. Нежное кремовое, с тонкой полоской жемчуга по вырезу, оно было… слишком изящным. Слишком женственным. И слишком сложно надеваемым.

— Летиция, — осторожно произнесла она, — а вы могли бы… помочь?

Служанка вспыхнула, но подошла. Через пару минут Аннелиза уже стояла в центре комнаты, терпеливо позволив затянуть корсет ровно настолько, чтобы можно было дышать, — и всматриваясь в своё отражение в овальном зеркале.

Новая себя. В старом веке.

Волосы аккуратно собраны, несколько тонких прядей выпали у висков. Глаза — её глаза — казались ярче, чем в привычном холодном свете университетских аудиторий.
И какое-то странное ощущение… Будто тело помнит жесты, к которым она не привыкла. Как правильно держать плечи. Как плавно повернуть голову. Как невесомо касаться подола.

Словно кто-то другой когда-то жил в этом теле. Кто-то, кто умел играть роль благородной леди.

И этот кто-то — я? Или та, чью жизнь я теперь получила?

---

Малый салон встретил её лёгким ароматом свежесваренного кофе — настоящего, густого, чуть горьковатого, такого, какой она чаще всего покупала в любимой римской кофейне.

У камина стоял он.

Леонаро де Валери.

Строгий, высокий, ладный так, словно его силуэт специально создавался под законы гармонии: прямые плечи, тонкая талия, длинные ноги. Тёмно-синий камзол подчёркивал узкую линию бёдер, а белая рубашка — резкий контраст с загорелой кожей.

Он медленно повернул голову к самой двери — и взгляд его скользнул по ней снизу вверх. Не наглый, нет. Внимательный. Тот, от которого кожа вспыхивает лёгким током.

— Вы хорошо спали? — произнёс он ровно, будто они ведут вежливый дипломатический разговор, а не проживают страннейший день в двух эпохах сразу.

Аннелиза чуть дернула плечами.
— На удивление.

Он подвинул ей кресло.
Она едва заметно кивнула, стараясь держаться спокойно.

Но спокойствие рушилось мгновенно, стоило ему оказаться на расстоянии дыхания.

У него были такие руки…
Сильные. Длинные пальцы с аккуратной линией костяшек. Руки художника. Учёного. Мужчины, привыкшего держать артефакты, хрупкие и опасные, так, будто приручает стихию.

— Летиция сказала, что вы просили ещё воздуха, — он слегка наклонил голову. — Если хотите, мы можем выйти в оранжерею. Там теплее.

Она подняла взгляд.
Он заботится или наблюдает?

Ответа она не нашла — зато нашла его внимательный, слишком внимательный взгляд, в котором промелькнуло что-то похожее на недоверие… и интерес.

Боже, это было опасно.
Такой интерес в мужчине опасен всегда.
А в мужчине эпохи Возрождения — вдвойне.

— Если вы ещё слабее, — продолжил он, — я попрошу лекаря прийти.

Она чуть улыбнулась.
— Я всего лишь…
«Попала в прошлое, синьор. Простите, слегка не привыкла к корсетам и временному скачку.»
— …немного устала.

Он поднял бровь.
— Вы стали другой.

У неё дрогнули пальцы.
Он заметил и усмехнулся едва-едва — уголком губ, без веселья, но с опасным знанием.

— Не бойтесь, — тихо произнёс Леонаро. — Я умею отличать ложь от правды. Всегда умел.

Аннелиза ощутила, как внутри всё сжалось.

Он чувствует подвох.
Он чувствует, что что-то не так.
Он… чувствует меня.

И именно в этот момент дверь снова скрипнула — и в зал вошёл мужчина в костюме слуги, держа на подносе письмо, запечатанное сургучом.

— Синьор де Валери, это доставили курьером из города.

Леонаро взял письмо — и секунду смотрел на сургуч так напряжённо, будто там спрятан ответ на вопрос, который он опасается задавать.

Затем медленно поднёс его к свету — и снег его взгляда стал холоднее.

— Простите, синьора, — он наклонил голову. — Кажется, судьба не хочет ждать.

Он жестом предложил ей следовать за ним.

— Похоже, это касается и вас.

Аннелиза резко вдохнула.
Меня?

И её сердце ухнуло вниз, когда она увидела на обороте письма имя…
Её новое имя.

То, которое она носит в этой эпохе.
Имя девушки, чьи воспоминания пока держатся где-то глубоко, как пепел после пожара.

И письмо, похоже, собиралось этот пепел поднять.

Когда Аннелиза — теперь уже Изабелла ди Морини, как записано было в документах — вышла из своей комнаты после долгой и мучительно-комичной борьбы с корсетом, юбками, лентами и непокорными волосами, её собственный вид заставил её замереть в дверях.

В зеркале напротив стояла девушка, которую она будто знала… и в то же время видела впервые.
Элегантный силуэт, узкая талия, глубокий голубой оттенок платья, подчёркивающий её светлые глаза.
Эполеты на лифе мерцали серебристой нитью, а причёска — строгий пучок с несколькими упавшими у виска кудрями — делала её старше… и опасно похожей на аристократку, которой она не была всего сутки назад.