Эхо минувших мгновений

Глава 9

Тук-тук… тук-тук. – раздался стук в дверь. В палату вошла медсестра и подошла к девочке с белесыми волосами, сидевшей за столом и пишущей карандашиком в тетради.

- Юленька, привет. Как самочувствие? Тяжесть в груди пропала?

- Привет, все хорошо.

- Ну и отлично! - улыбнувшись, сказала Анна (медработник, закрепленный за Юлей). Аня была молода и зелена, только год назад выпустилась из колледжа и с Юлей девушка быстро нашла общий язык, порой казалось, что они давние подружки.

- Ань… а Ян и Мари еще придут? Я их уже больше недели не видела. – Юля все чаще вспоминала тот сон, девочка боялась потери любви. Некогда любящая и любимая девочка, находящаяся в прекрасной семье, стала отстраняться от нее. Юля после того сна стала более подавленной и немного замкнутой, казалось родители ее бросили, но в глубине души она верила в их любовь и скорую встречу.

Аня посмотрела в глаза своей пациентки и как только взгляд их встретился вопрошание девушки быстро сменилось на необычайное чувство, схожее с адской грустью (не тоской) и Аня с дрожащими губами попыталась сдержать слезинку, пытающуюся выкатиться наружу.

- Юль, три дня назад они к тебе не приходили…? – с некоторой паузой меж словами произносился вопрос.

- Нет. – сказала пациентка, предвкушая что-то плохое, Юля видела, что ее подруга напряглась и пытается сдержаться.

Аня подошла поближе к девочке и встав на колени взяла ее за хрупкую ручку, немного холодную и поддергивающуюся. Медсестра не знала с чего начать, перед ней сидит девочка, только что потерявшая родителей и их частичка сейчас внутри нее.

- Юль, там долгая история и не очень хорошая… - сдерживаясь говорила Аня. – позже расскажу хорошо? – нужно время подобрать правильные слова, сейчас ни Юля, ни Анна Михайловна не были готовы.

- Ладно. – девочка видела, произошло что-то нехорошее, Ане тяжело говорить – ну и не надо. Юля хотела знать, что произошло, но допытывать – не то.

Медицинская сестра попрощалась с пациенткой, оставив ей пару конфеток и вышла из палаты. Юля немного поникши все сидела за столом и смотрела в лист бумаги, после чего перечеркала рукотворное стихотворение и записала новое:

«Мне не достать рукой до звезды,

Потому как она от меня далека.

Далека прямо как ты,

Как ты в моих глазах высока.

Мне не скрыться от чувств.

Не спрятаться от солнца ярких лучей.

В мире полном распутств,

Я потеряла морали ручей.

Ручей - не река,

Но река ведет в ад

И проходят сквозь века

Тот шум и вечный шепот змеят.

Змеи здесь грешники,

Предатели Бога и рода людей,

Сатанистские приспешники,

Хранители оков и властей.

Но чуть по течению вверх мне поплыть,

Чистилище будет пред мной.

«Не дать себе уныть» -

Наказ отца был такой.

Помню, как сейчас, он мне руку подал

И вверх по горе меня провожал.

А там наверху, на самом краю

Рай открылся моему взору.

И не ясные чувства я вдруг питаю

К данному флеру.

Но вдруг я упала,

Вокруг не видно ни ада, ни рая

И кто-то руку мне подал.

Но что со мной не понимая, поднялась молча и взглянула

В твои глаза, где вновь я утонула…»

*Украду читателя из листа книги: это восхитительное стихотворение написано 23.06.25. Создано оно одной девушкой, крайне дорогой мне (она об этом не знает, а также не знает о наличии ее творения в этой книге); этот стих стал моим фаворитом среди всех остальных, когда-либо попадавшихся мне на глаза…

Юля уронила карандашик на пол и даже не попытавшись его поднять, кинулась на ложе, где, немного поерзав уснула.

Девочка пробыла в больнице с неделю, восстановление шло довольно быстро и организм Юли быстро адаптировался к новым ее частям. Однако, Юля все никак не понимала одного. Куда запропастилась ее семья? Это терзало девочку и ее ментальное здоровье становилось под угрозу, гораздо большую, чем некогда ее дыхательная система.

В один из дней в палату зашли двое: Лев Юрьевич и мужчина средних лет, опирающийся на трость, как оказалось позже мужчина являлся нотариусом. Лев Юрьевич, как только войдя стал прикрывать дверь, но ее придержали. В палату вошла женщина до боли знакомая Юле. Ее звали Родюкова Анастасия Степановна, заместитель директора детского дома, а также работник в органах опеки и попечительства.

- Здравствуйте, а вы разве не завтра должны были прибыть? – обратился Лев Юрьевич к Анастасии Степановне.

- Как видите нет. Это весьма безалаберно – забыть элементарно день прибытия. – Лев Юрьевич промолчал, нотариус же, осмотрев с ног до головы только что вошедшую особу сказал: давайте я все скажу девочке, что собственно нужно, да и пойду.

Семен Юферев подошел к девочке и протянул листок бумаги, на котором было записано завещание. Юля, не посмотрев на текст, поменяла позу и в недоумении уставилась на мужчину. Девочка вообще ничего не понимала, все происходящее слишком странно, да и зачем здесь Анастасия Степановна?

- В общем и целом, Юль, твой лечащий врач сообщил, что ты восстановилась и можешь возвращаться в свой обычный ритм жизни, ну, не считая исключительных физических нагрузок. Так же все это твое. – говорил нотариус, указывая на лист. - Но только к восемнадцати годам, пока что все это наследство твоего брата будет охраняться государством. И, собственно, пока ты не станешь совершеннолетней ты возвращаешься в детский дом. – Семен немного закашлялся под конец предложения и, было только хотел посочувствовать утрате, как девочка его оборвала.

- Простите…

- М?

Все тело Юли дрожало, казалось ее знобит.

- Про какое наследство вы говорите? – в голову ударило все. Какой брат? Какое наследство?

Лев Юрьевич, сделав пару шагов к койке остановился, затем потер усы и спросил: Юль, когда ты видела последний раз брата?

- Брата? – на душе девочке стало особенно тяжко, последний раз брата девочка припоминала, когда той было не больше 5, она даже не вспомнит его лица.