Эхо последней жертвы

Глава третья

Утро выдалось обычным. Пока Дель готовила завтрак в виде яичницы и тостов, Фил старательно будил Марселя, который, по своему обыкновению, уснул лишь ближе к утру. Когда русоволосый, отчаявшись, выдернул подушку из-под головы друга, то тут же услышал необычный лязг металла о пол. Он замер, вглядываясь в неожиданно появившуюся вещь.

- Марс, это что? – тихо пробормотал Филипп, не сводя удивлённого взгляда от наручников. – И как давно это с тобой?

-М? – взъерошенные волосы упали на лицо, когда брюнет приподнял голову. Сдувая непослушные пряди с глаз, Марс уставился в пол. – А, это. Нашёл вчера в подвале, пока вы спали.

- Это же чужое! И вообще, зачем ты туда ходил?

- Мне не спалось, было интересно, что там может быть. Ты меня что, будешь отчитывать сейчас как мамочка? Захотел и взял, раз они это кинули в подвал, значит им особо то и не нужно. – Марсель недовольно поднялся с кровати, подбирая с пола свою ночную находку и тут же пряча её в свой рюкзак.

- А вдруг оно проклято? – заговорщически пробормотал Фил, не сводя карих глаз с кислой мины напротив.

- Значит, мы все умрём, - фыркнул в ответ, натягивая на себя серые бриджи с чёрной футболкой и направляясь прочь из комнаты.

Фил хотел ещё повозмущаться из-за халатности друга, но тот, не желая его слушать, уже растворился в дверном проёме гостевой.

Тёплый аромат яичницы и тостов заставляли окунуться в беззаботную детскую негу. Когда всё было хорошо, когда мама готовила завтрак на всю семью, попутно слушая о том, какие невообразимые сны снились Адель. Марс в то время тихо сидел за столом, вслушиваясь в разговор и вдыхая приятный запах еды. А когда на кухне появлялся папа после ночной смены, он с сестрой на перегонки бежали его обнимать. Всё, кажется, было таким сказочным. И почему же раньше он это не ценил так, как сейчас. Будучи подростком желал сбежать, жить отдельно, стать взрослым. А теперь, когда он взрослый, внутри сидит тот маленький мальчик и наивно просится обратно, просит всё вернуть. Он с радостью снова будет сидеть на кухне под тёплым взором мамы, вновь будет бежать встречать папу с работы и в шутку бороться с сестрой за его внимание. Но время прошло, а прошлое уже не вернётся. Впереди лишь сложная жизнь взрослого человека, который отвечает не только за себя, но и за Адель. Теперь он и мама, и папа, и брат в одном лице. Старший, серьёзный взрослый.

- Приятного аппетита, - Деля поставила перед сидящим за столом Марсом тарелку с, пышущей жаром, едой.

Брюнет кивнул, беря в руки вилку и смотря на друга на входе в кухню. Карие глаза смотрели серьёзно, будто он хотел продолжить утренний разговор, но не решался это сделать перед Адель. Никто не знал, как бы суеверная девушка повела себя, услышав о том, что Марс что-то стащил в подвале дома.

- Фил, чего ты встал? Проходи, а то всё остынет! - девчушка с неподдельной лёгкостью поставила очередную тарелку на свободное место и упорхнула к плите, взмахнув шатенистыми локонами.

- Спасибо, Адель, - Филипп сел за стол, продолжая сверлить взглядом, - приятного аппетита.

- Приятного аппетита, - словно ничего не замечая, отозвался Марс, принимаясь за яичницу.

Когда последняя порция была поставлена на стол, Адель уселась, поправляя подол своего лёгкого летнего платьица. Она оглядела парней с лучезарной улыбкой и тут же пробормотала:

- А давайте как в американских фильмах, возьмёмся за руки и прочитаем молитву перед едой!

- Ты даже молитв не знаешь, Дель, - хмыкнул Марс, откусывая хрустящий тост.

- И что, я ведь могу притвориться, что знаю! Там ведь не обязательно вслух говорить.

Филипп лишь тихо хихикнул, беря в свою ладонь протянутую руку девушки, а свободную протягивая Марселю. Последний, смерив неуверенным взглядом двоих, обречённо вздохнул, но всё же взялся за протянутые руки. Теперь за столом образовался своеобразный треугольник, Адель довольно хихикнула, прикрывая глаза и шевеля губами в подобии молитвы. Фил последовал её примеру, а Марс лишь с усмешкой наблюдал за странным обрядом. В душе он был счастлив, что не смотря на все трудности, его сестра по-прежнему оставалась всё той же жизнерадостной девочкой, как и пять лет назад.

После плотного завтрака, ребята раскидали дела на день. На сегодня в планах было записать несколько роликов с опросами и сходить в магазин. Марсель настоял на том, чтобы поход в магазин совершался без него, так как ребятам стоило бы отдохнуть, а у него очень большой список, где стоит записать видео фрагменты. Сперва Фил и Адель долго спорили, но последний аргумент был за Марсом. Настояв на том, что одному человеку охотнее будут отвечать незнакомцы, нежели целой компании. Скрипя сердцем, Филипп согласился, пообещав присмотреть за Делей. Они вместе вышли из дома и распрощались на развилке. Двое пошли в сторону ближайшей остановки, а Марс направился в сторону немногочисленных домиков по просёлочной дороге. Он вставил небольшой наушник в ухо, который записывал его голос, заменяя петличку. При виде камер и микрофона, люди, зачастую, становятся агрессивными, не желая говорить. Поэтому, наученный горьким опытом и парочкой случаев разбитой губы, он решил тщательно скрывать аппаратуру. Небольшая камера, встроенная в брошь в виде черепа, красовалась на груди его тёмно-зелёной толстовки. Марс очень дорожил этим необычным устройством, каждый раз вспоминая, каких баснословных денег оно стоило.

Вскоре Марсель остановился перед первым домом, стоящим на его пути. Поправив лямки рюкзака, взятого больше для образа обычного студента, коим он мог притвориться благодаря своей подростковой внешности, Марс зачесал падающие на лоб пряди и, выдохнув, направился в сторону двери. Оглядывая достаточно свежий домик, обшитый сайдингом под красный кирпич, Марс инстинктивно нажал на звонок. Где-то за дверью послышалась трель, оповещающая о незваном госте, а после, спустя пару минут, тяжёлые, приближающиеся шаги. Дверь распахнулась и перед Марсом предстал мужчина средних лет. На нём были надеты домашние засаленные спортивки и растянутая белая майка, из-под которой выглядывал низ вздутого живота. Марс натянул на своё лицо дружелюбную улыбку, в тот же момент отмечая, что этот мужчина выглядел как типичный скуф.