Эхо последней жертвы

Глава девятая

В палате тихо. Лишь мерное пиканье аппарата мониторинга нарушает эту звенящую тишину. Бледное лицо, ещё вчера искажённое болью, смягчилось, приобрело оттенок умиротворения. Капли прозрачной жидкости медленно просачиваются по тонкой трубке, неся облегчение уставшему организму.

За окном, сквозь слегка запылённое стекло, пробиваются первые лучи солнца. Они робко касаются лица Марселя, согревая его своим теплом. Он неуверенно трёт глаза рукой и с удивлением понимает, что боль во всём теле отступила. Слабость, конечно, ещё чувствуется, но это уже не та изматывающая, парализующая слабость, что была вчера. В голове начинают проясняться мысли, появляется желание подняться с постели и пойти вершить самосуд, который он наметил.

Осторожно приподнявшись на локтях, Марс оглядывает прикроватную тумбу, на которой уже стоит тарелка с рисовой кашей. Он кривится, даже не желая касаться этого блюда. Желудок напоминает о себе неприятным журчанием, но блогер фыркает в тишину, что не собирается есть такое варево. Он никогда не доверял больничной пище. Она обычно настолько пустая и безвкусная, что вместе с ней ненароком можно потерять и вкус к жизни.

Не успевает парень коснуться ногами пола, как дверь палаты распахивается, и знакомая физиономия незамедлительно входит внутрь. Рейнольд выглядит непривычно потрёпанным: взъерошенные волосы, выбивающиеся из хвостика, потухшие серые глаза напоминают асфальт, а его прямая осанка больше не желает держаться столь же ровно, как ранее. Марс заворожённо глядит, как пришедший ловким движением руки ставит пакет на стул и достаёт оттуда упаковку с сэндвичами и две небольшие пачки яблочного сока. Сминая пакет, он прячет его в карман брюк и истомлённо падает на сиденье.

- Это единственное, что было в буфете с утра, - будто оправдываясь, выдаёт парень, запуская трубочку в напиток и передавая его брюнету.

- Спасибо, но я не просил, - растерянно бормочет Марс, перенимая упаковку из рук.

- Если не будешь есть, твоя регенерация замедлится. Вы, люди, создания чересчур хрупкие, — произнес он, открывая снедь и подвигая ее ближе к больному, а затем взялся за свой сок.

Марсель брюзжит под нос, принимаясь за предложенное угощение. Он бы поспорил, снова высказался за умозаключения, но Рей выглядел как-то не очень хорошо. Возможно, что-то случилось, о чём знакомый предпочёл помалкивать.

Сэндвич оказался свежим. Мягкий хлеб нежно охладил кончик языка, разливаясь по нему печёным послевкусием. Начинка состояла из какого-то мяса, скорее всего индейки, и пары листиков хрустящего салата. Марс достаточно быстро расправился с едой, залпом осушая коробочку с соком. Отставив смятую тару, вскользь окинул взглядом парня перед собой. Рей смотрел в ответ, задумчиво закусив нижнюю губу. Брюнета напрягало то, с какой лёгкостью тот мог следить за оппонентом, не скрывая своего взора. Прочистив горло, Марсель попытался развеять затянувшееся молчание.

- Не спал? – вопрос прозвучал хрипло и вяло, чем смутил говорившего.

- Нельзя сказать, чтобы сон вообще посещал меня, – рассеянно отозвался Рей, нервно покручивая в руках картонную упаковку. Вымученно вздохнув, он водрузил ее на тумбочку, словно неподъемную ношу, и упер руки в бока. – Просто не нашёл времени привести себя в порядок.

Марсель пробежал взглядом по стенам, выискивая настенные часы. Но оных не имелось в данной палате. Это было странно, в их больницах это является практически неотъемлемым атрибутом декора.

- А сколько сейчас времени? – задал вопрос блогер, отчаявшись понять это даже по положению солнца за окном.

- Пол восьмого утра, - поднимая руку, чтобы свериться с наручными часами, пояснил знакомый.

- И ты так рано сюда приехал? Зачем? Обход ещё не скоро.

- Я не уезжал.

Брюнет открыл рот, но слова так и остались крутиться в голове, невысказанными. Рей не переставал поражать странными решениями. Зачем ему проводить сутки в больнице? Конечно, есть догадки, что он просто опасается, что доппельгангер проберётся в больницу, но жертвовать своим комфортом ради практически незнакомого человека? Марс не мог принять это, продолжая искать любую другую причину, которая, по его мнению, определённо должна была иметься у странного сталкера.

- К твоей странности невозможно привыкнуть, - озабоченно заключил Марсель, отвлекаясь на пищание аппаратуры, разглядывая показатели на панели, из которых понимал только значок пульса.

Рей усмехнулся, пожимая плечами и снова возвращаясь к своему напитку, допивая его в этот раз до конца.

Вопреки ожиданиям, врач заглянул в палату на удивление рано, задолго до привычного утреннего обхода. Бегло осмотрев блогера, он что-то поспешно занёс в карту, сопровождая свои действия частыми вздохами и нервными косыми взглядами на Рейнольда, который, словно каменная глыба, застыл у двери. Скрестив руки на груди, он своим внушительным телосложением преграждал путь к выходу. Марсу показалось это весьма показательным: точно врач, как и он сам прежде, ощущал необъяснимый гнетущий холод, исходящий от сероглазого. Сейчас же, то ли от накопившейся усталости, то ли от мимолётного проблеска понимания, интуиция Марса, прежде бившая тревогу при одном появлении Рея, заметно притихла.

Как и следовало ожидать, гость засиделся в палате неспроста. Едва врач собрался откланяться, Рейнольд вырос у него на пути, словно из-под земли, предлагая обсудить что-то с глазу на глаз. Мужчина, и без того уступавший Рею едва ли не в целую голову, сейчас совсем съёжился, торопливо закивав и бормоча что-то невнятное в ответ. На пороге светловолосый бросил на больного неоднозначную, почти хищную улыбку. Марс непонятливо вскинул бровь, но спросить о том, что это значило, не успел, в следующее мгновение уже сверля взглядом дверь.

К удивлению брюнета, Рейнольд вернулся в палату со словами, чтобы он готовился к выписке. Через пару минут Марсу уже принесли сменную одежду, которую, как он узнал после, купил для него Рей. Желание уйти в больничной одежде стало заметно сильнее, но брюнет всё же проглотил свою гордость, принимаясь натягивать чуть свободные бежевые спортивки. И это оказалось крайне нелегко, имея в распоряжении только левую руку и боль в груди. Пыхтя из последних сил, Марсу всё же удалось подтянуть резинку одежды до определённого уровня, после чего он сел на край кровати, приводя дыхание в норму.