Эхо прошлой любви

Глава 37. Любовь сквозь больничные стены

— Даня! Даня! Даня! — не сдержавшись, закричала я, бросаясь вперед, не обращая внимания на медсестру. Она даже не попыталась меня остановить, понимая силу моих чувств.
— Все хорошо, солнышко, — прошептал охрипшим голосом Даня, и сердце мое растаяло от облегчения. Я, как могла, нежно обняла его за шею, боясь причинить боль.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я взволнованным голосом, заглядывая в его бледное лицо.
— Хорошо, не переживай, — ответил Даня, стараясь улыбнуться, но в его глазах читалась усталость.
— Я знаю, кто это сделал, — решительно произнесла я, твердо зная, что не позволю этому так просто сойти с рук.
— В смысле? Откуда? Как? — встрепенулся Даня, с любопытством глядя на меня.
— Артём, помнишь? — спросила я, с горечью вспоминая своего бывшего преследователя.
— Тот, который твой бывший и одержим тобой? — уточнил Даня, нахмурив брови.
— Да, — коротко ответила я, не желая вдаваться в подробности.
— Что... я в шоке... — пробормотал Даня, явно потрясенный услышанным.
— Ты напишешь заявление, — безапелляционно заявила я, не давая ему и шанса на возражение.
— Но... — попытался возразить Даня, но я его тут же остановила.
— Без "но"! Ты напишешь заявление, понял? — твердо задала я ему вопрос, не допуская и мысли о другом решении.
— Хорошо, — сдался Даня, видя мою непреклонность. Я слегка улыбнулась в ответ, чувствуя, как отступает тревога. Села на край кровати и нежно провела рукой по его волосам.
— Если бы ты не выжил... я… — начала говорить я, и слезы снова подступили к горлу.
— Яся! Я выжил, я здесь, я с тобой, — перебил меня Даня, сжимая мою руку. — Никто тебя не обижает? — обеспокоенно спросил он, волнуясь за мое состояние.
— Ну… — попыталась было я соврать, но Даня тут же меня перебил, пронзив взглядом.
— Правду говори! Только правду, — потребовал Даня, зная, что я что-то скрываю.
— Хорошо, — вздохнула я, понимая, что скрывать правду бессмысленно. — Когда нас привезли в больницу и тебя увезли в операционную, я обернулась и увидела твою маму. Она начала кричать на меня, говорить, что я во всем виновата: в смерти папы, в том, что ты сейчас в больнице. Говорила, что я не имею права плакать. Потом ее увели на ближайшие пуфики, а я просто скатилась вниз по стене. Дима и Рита подбежали ко мне, что-то говорили, но я ничего не слышала. Потом пришла мама, тоже что-то пыталась сказать, но я вообще ничего не понимала. Тогда у меня началась паническая атака, и я побежала к выходу, потому что не могла дышать. Там немного отдышалась, села на скамейку, Дима обнял меня. Потом вышел врач, сказал, что все хорошо, ну и дальше я оказалась здесь, у тебя, — закончила я свой рассказ, опустошенная пережитыми эмоциями.
— Все будет хорошо, Ясь. Старайся маме ничего не отвечать, она специально тебя провоцирует, — посоветовал Даня, зная характер своей матери.
— Ваше время истекло, — подошла к нам медсестра, прерывая наш разговор.
— Я тебя люблю, Яся, — сказал Даня, с нежностью глядя мне в глаза.
— И я тебя, Даня. Поправляйся, я буду к тебе приходить, — ответила я, склонившись к нему и нежно поцеловав в губы. А потом меня увели, оставив Даню в операционной, а себя – в тревожном ожидании.