Эхо шторма. Обитель отверженных магов

Глава 27. Место

Бом-бом-бом. Громкий лязгающий стук.

Ая думала, это снова галлюцинации, что она все еще сидит там, в тени, на земле, на лесной остановке. Но звук повторился. Такой явный, он выбивал молотком из забытья.

Под телом тихо скрипнуло.

Разлепив глаза, Ая попыталась прогнать пелену. Все плыло, но по серым стенам и спокойному бардаку коробок ясно: это Обитель. Комнату наполнял рассеянный свет, непонятно, сколько времени, утро еще или вечер.

В голове отдавалось тупой болью, тело гудело, не слушалось. Ая ворочалась, запуталась в одеяле. Вспомнила, как среди ночи, заползя на кровать, провалилась в глубокий сон, провалилась основательно.

И снова по железке кто-то барабанил, уже настойчивее. Как же это раздражало…

— Ангел наш среброгривый, вставай! — глухо, за стенкой, пропел низкий мужской голос. Тут же треском прокатилось по комнате «бом-бом-бом». Кажется, это была уже нога.

Ая усилием воли выбросила себя из кровати и поковыляла к выходу. Конечности будто не ее, но двигались, тело работало на автомате, Ая даже подумала, что в случае чего оно смогло бы жить за нее. Есть, спать, улыбаться, охранять порядок. Управлялось бы само по себе лучше, чем с ней.

Бом-бом-бом!

Почему вообще Вадим стучал? Он мог запереть Аю, если бы захотел, лишить всего, посадить в клетку, как выразился Кай. Ему не требовалось разрешение войти.

Когда Ая начала открывать, дверь навалилась на нее со страшной силой — едва удалось сдержать, уперевшись в пол. Это Вадим налегал спиной с другой стороны, словно решил не к месту вздремнуть. И этот здоровенный мужчина был очень, очень тяжелым.

Ая с недоверием косилась на метаморфа, пока он хрипло не сказал:

— Тебе стоит пообедать.

Появилось еще больше сомнений в адекватности происходящего.

— Я не голодна.

— А я и не спрашивал.

Ая недоверчиво воззрилась на Вадима: что это за приколы? В дверь стучался, но на обед пойти — приказ. У него что-то не клеилось с пониманием границ.

— Ты одета? — спросил мужчина, оглядывая ее.

— А это вопрос?

— Угу.

— Как видишь.

Ая стояла в майке и спортивных штанах.

— Прихорашиваться не будешь? Перышки там почистить…

— Нет.

— Ну и правильно, ты и так красотка, — Вадим усмехнулся, но потом с грустью осмотрел ее лицо, цокнул. — Только без этого всего было бы, конечно, лучше…

Ая не была уверена, о чем конкретно он говорил, но, судя по болезненным ощущениям, примерно представляла, как выглядит — после стычки в порту и кувырканий по лесным гущам.

Когда они шли по коридору, всегда пышущий здоровьем Вадим оставался странным. Вялым. И почему навалился на дверь? Как-то непривычно для него, всегда собранного, бодрого. Хоть мужчина и не выглядел пораненным или нездоровым, напряжение на лице говорило об обратном. Несмотря на то что Аю так упрямо вытянули из постели, от чего хотелось пищать котенком, вид Вадима тревожил.

Когда подошли к столовой, он болезненно дернул плечом и как-то странно взглянул, а потом вздохнул:

— Малышня…

Ая ждала, что он что-то еще скажет или хотя бы задержится, предлагал же обед, но метаморф оставил ее одну.

Вздох. Зачем только выбралась из постели? Но было и чему порадоваться: вокруг никого, не нужно отвечать на вопросы, а их, наверное, скопилось немало.

А еще Ая вовсе не собиралась обедать, она не врала — есть не хотелось. И делать для кого-то вид, что ест, тоже. Поэтому она просто наполнила стакан ледяной водой, взобралась с ногами на диванчик и маленькими глотками стала отхлебывать, стараясь не открывать широко рот. Болела челюсть, да и вообще все.

Глянув в окно, Ая наконец разобралась, что там серел день. Над строительным пейзажем нависло печальное полотно, местами прорезаемое светом. Похоже, недавно шел дождь, и облака постепенно растворялись от долгого плача.

Несмотря на пасмурную картинку, Аю посетило какое-то умиротворение. Может быть, не все так плохо, ей удастся вот так замереть на какое-то время, не расплачиваясь ни за что, зализать раны. Может быть, ее никто не будет трогать…

Сознание уловило тихие шаги.

Мужчина вплыл в комнату почти незаметно. Ему не нужно было шуметь, чтобы утвердиться в этом мире, он будто жил с ним на равных. Как кот, вальяжно огибал углы, уверенный, что в миске обязательно найдет ужин.

Ая застыла со стаканом у губ, следя за тем, как Левин молча открывает шкаф, звякает сервизом, пушистым полотенцем берет чайник. Морион даже не смотрел на нее, и она решила, что, может быть, незаметна. Скрылась, слилась с серо-синей обивкой дивана, маскировка работала. Но было в этом что-то… неправильное. Что-то струнами волновалось в груди, толкало на шаг.

Возможно, Ае стоило поприветствовать босса, но она не знала как. Да и мысль об этом коробила. Этим она выказала бы ему уважение, признала как достойного примечания человека. Главного. Она сопротивлялась порыву и лишь наблюдала, как внутри бьются волны, как снаружи мужчина наполняет горчичную чашку горячей жидкостью, как от нее медленно исходит аппетитный пар.

Стало зябко, захотелось почувствовать на себе это. Глотнуть этого тепла.

Левин спокойно прошел по столовой, деликатно двинул стул и… сел напротив. Внезапная догадка поразила: так Ая должна с ним обедать, поэтому отказаться было нельзя?

Морион положил руки на столик, скрестил пальцы и мягко посмотрел, продолжая молчать. Почему-то сейчас его взгляд не пугал, не причинял неудобств, поэтому Ая разглядывала в ответ.

Темно-русые волосы по плечи блестели и чуть пушились, наверное, от дождя. Лицо мужчины в этот момент показалось изящным, хоть изгиб бровей и отдавал резкостью, словно говорил: от него можно ждать что угодно. Но тонкие черты, бледность в сочетании с выразительностью губ, белая рубашка с жакетом и легким бежевым пиджаком… морион походил на человека, выбравшегося с антикварной картины в этот колкий промозглый мир.

— Как себя чувствуешь? — спросил он. Голос был тихий, спокойный. И немного ласковый. Как у врача, посетившего важного пациента.