Эхо шторма. Обитель отверженных магов

Глава 31. Опасный элемент

Уже некоторое время Ая смотрела на широкую грудь Вадима. Тонкая светлая водолазка контрастировала с расстегнутым плащом и загорелой кожей. Сквозь ткань легко угадывался бурный рельеф мышц, морион дышал, приводя их в движение. Интересно, он всегда был таким? Это влияние способностей или результат тренировок? Ая не видела его в зале ни разу, откуда в этом теле столько сил?

— Тебе бы отдохнуть, — послышался басовитый голос его обладателя.

Ая моргнула и перевела взгляд на лицо Вадима. Стало неловко: давно заметил, как она пялилась? Но мужчина не был смущен или что-то еще, в словах слышалось лишь немного беспокойства.

— В зале ожидания есть диваны, что ты тут дежуришь?

Они стояли у палаты. Ая подпирала стену у входа, периодически то вставая, то садясь уже несколько часов. Иногда «патрулировала» коридор. Левин уехал с Гадюкой в Обитель и оставил перстня караулить мальчика.

— Я уже спала, лучше постою.

— Ничего с ним не случится. Сгоняй, у девчонок есть еда.

— Не хочу.

— Вот уперлась, — мужчина скрестил руки и, несмотря на тон, добродушно улыбнулся.

Тем не менее при всем настрое и этом теле, Ая видела: он скрывал усталость и, может быть, что-то еще. Еще вчера Вадим выглядел так, словно терпит боль, нет, он ее и, правда, терпел, если верить Левину. А теперь стоял, охранял и недавно превращался. Ая не знала, как это все работает, но метаморфу, судя по схожей неловкой позе, было не так уж легко.

— Вы уже восстановились после… всего?

Вадим сощурилcя:

— Теперь еще «выкать» будешь? Эх, а я-то тебя ангелом называл… — После этой притворной обиды он хмыкнул: — Большой мальчик, не переживай. Умею зализать раны.

Врун. Он тут, потому что Левин приказал. Тот знал, что соратнику плохо, и просто использовал его. Или Вадим сам давал это делать? Ая лишь гадала, какие между мужчинами обязательства, плащи одинаковы, но этот здоровый морион слушал «босса», не наоборот.

— А в теле кошки болит? — спросила Ая внезапно, даже для себя.

— Что?

— Что-нибудь.

Мужчина засмеялся.

— Что-нибудь болит. В нем… — он смотрел в потолок, лицо наполнилось вдохновением. — Неплохо, все чувствуется иначе. Но выходить… ты когда-нибудь просыпалась с дикого похмелья?.. Хотя кого я спрашиваю.

Почему-то это показалось обидным. Ая нахмурилась и сама крепче скрестила руки.

Но это правда, она понятия не имела, о чем говорил Вадим. Люди после алкоголя превращались в «демонов» — иронично, что метаморф привел для сравнения именно это. Но те опьяненные звери казались гораздо, гораздо ужаснее. И опаснее. Особенно если ты маленькая девочка, которой некуда бежать. Знала Ая и то, что иные жертвы выпивки теряли бдительность и слабели. А Ая — не могла себе этого позволить и никогда не хотела пробовать. Но, возможно, после магии чувствовала нечто подобное, хотя бы отдаленно. Это тоже была слабость, но вот бросаться на кого-то ей не хотелось.

— Чего загрустила?

— И она всегда сильная? — Ая проигнорировала вопрос.

— Кто?

— Кошка. Даже после… «бурной ночи»?

— Всегда.

Ая вздохнула: тогда точно не понимала. И даже завидовала. И этому крепкому телу, и той мощи, пробивающей себе путь откуда-то из глубин. Если бы у Аи это было, если бы одним своим видом могла отпугнуть…

Каково было бы сделать это в форме зверя?

— Эй, почему ты говоришь, что это «она»?

Приятно?

У Аи похолодели руки, она не слышала и не понимала, что там снова воображает Вадим. Хорошо, что был день, и лампы не застыли на грани погасания, но вид больницы все равно стал давить. Гладкие стены, серые квадратики на полу, резкий запах лекарств, притворная атмосфера спокойствия — все это уже опостылело.

— Ноги устали стоять, — бросила Ая и пошла.

Показалось, что тошнит, завернула в туалетную комнату. В ней все было белым, плитка ослепляюще блестела. Ая пересекла помещение, оглушая сама себя эхом, и резким движением распахнула створку окна.

Закрыла глаза, нужно было подышать.

Наверное, Ая действительно устала. От всего этого. Когда уже вернется домой?

Никогда.

Хватит себя жалеть. Прекрати!

Ая сжала кулаки, захотела двинуть в стекло. Но смысла не было, окно открыто. Зачем что-то разрушать?

Затем, что, если бы по этой ровной прозрачной поверхности пошли трещины, Ае стало бы проще. Она бы увидела порезанный на кусочки город и небо. Увидела бы, что в этом мире есть что-то еще несовершенное.

И его бы сделала таким ты.

Ая покачала головой: она теряла время. Ей нужно было быть не здесь, а в Академии. Только там могла использовать себя правильно, только там ее существование оправдалось бы. И если слова Левина правда, что она тратила свою жизнь, творя магию… перспектива умереть на службе не пугала. Медленно сжечь всю энергию без остатка. Было бы справедливо.

Вдруг вспомнилось другое: «Предпочитаешь, чтобы его терзали видения…» Казалось, разговор при холодном свете ламп был уже так давно.

Захотелось пить. Газировку Ая прикончила, когда Левин ушел, и при желании можно было раздобыть еще, но хотелось другого. Воды, обычной воды.

Включив кран, Ая набрала жидкость в ладони и стала лакать. Жадно глотала, как набегавшаяся псина, еще и еще. На мгновение отрывалась, чтобы втянуть воздух, а потом снова пила. Было так странно. Плеснула себе на лицо. Чувствовала, что сходит с ума, но дышать стало проще.

Какое-то время Ая стояла, уставившись в зеркало. Смотрела, как стекают капли по светлым волосам, как холодными дорожками увлажняют щеки, шею и потом исчезают под красным вырезом воротника. Как тупо и редко хлопают блеклые голубые глаза с лопнувшими капиллярами.

Когда Ая снова вышла в коридор, Вадим окликнул. Она не хотела обращать внимание, но краем глаза заметила рядом с мужчиной цветное пятно.

Из-под расстегнутой объемной ветровки, кричаще яркой, как знак «стоп», выглядывала клетчатая рубашка и черный капюшон, закатанные рукава оголяли тонкие запястья со множеством шипастых браслетов. На свободных штанах с кучей карманов брянькнула цепь — Джей повернулся.