Эхо шторма. Обитель отверженных магов

Глава 34. Твоя шкура пахнет мной

Он вывернул из-за угла, в голубой рубашке, такой обычный. Совсем не подходивший под это место со своими мягкими чертами лица. Но глаза и осанка выражали серьезность, видно: не просто человек, не просто чтец. Офицер.

Что учитель здесь делал?

Ая ждала у пустого медпункта и наблюдала как Иван стремительно приближаелся. Вот-вот пройдет мимо, даже не взглянув, ведь есть дела поважнее. Или все-таки…

Достигнув ее, мужчина остановился, глянул на часы, потом открыл дверь:

— Заходи.

Все-таки шел к Ае?

Внутри трепыхался ворох старых и новых мыслей, но Ая постаралась утихомирить их возбужденное шуршание. Спокойная, как вода, озеро, океан. Как он учил.

В кабинете было светло и тихо. Иван указал на ширму, за которой таилась кушетка. Все так официально. Ведь он мог просто посмотреть.

Ая села, не понимая, чего он хочет.

Иван подошел и застыл на секунду, его взгляд опустился. Мужчина смотрел на форму:

— Сними, пожалуйста.

О таком он еще не просил.

По коже пробежали мурашки, когда Ая освободила пуговицы и стала стягивать с плеч жесткий китель. Прохлада кабинета проникла под тонкую ткань рубашки. Помявшейся, стремящейся задраться от всех этих стесненных движений.

Учитель следил за тем, как Ая медленно отодвигает сброшенную оболочку. Что попросит еще? Снять или сделать. Теперь они оба не имели знаков отличия, хоть каждый и принадлежал государству.

Ая чуть расслабила плечи и облокотилась о кушетку. Стало свободней, даже дышалось иначе. От каждого вздоха по телу пробегали волны, прокатывались и возвращались, растворяясь в груди шипучей пеной.

Иван ни о чем не просил. Теперь он просто смотрел, а его глаза сами были как море. Зеленовато-синее, заключенное в добром взгляде с намечающимися морщинками вокруг: он часто улыбался. Это было не то суровое серое море, что у берегов Циты, нет, прозрачное, теплое, овеивающее легким бризом…

Ая вспомнила, как уже пыталась приблизиться к нему — какая последовала реакция, какой был взгляд. Ая слишком много себе позволяла, Ивану это не нравилось, так что теперь просто застыла. Снова ждала, как глупая девчонка.

А он все смотрел, проникал в ее глубь. Что видел чтец? То ли, что метаморф? Что все они хотели в Ае разглядеть? Видел ли кто-то ее суть или же это была просто энергия? Может быть, учитель все это время пытался понять, что именно спас. Откопать в жизни Аи ту самую частичку, что она так отчаянно страралась скрыть.

Зачем Иван тут? Он мешал.

— Вы ведь не врач, — Ая отвела взгляд.

— Для энергии — да.

Ладонь мужчины коснулась ее выше запястья. Слишком аккуратно, слишком вежливо. Лишь жест помогающего чтеца.

— Тебе плохо, — грустно сказал он.

Ая невольно усмехнулась, но этот звук оказался больше похож на всхлип. Почему Иван говорил так, словно это новость? Ему нужно было смотреть на нее взглядом чтеца, чтобы понять? Но все равно не понимал. Никогда.

— Зачем ты вернулась, Ая? — голос звучал подавлено. — Я же просил…

Она хотела убрать руку, но Иван задержал.

— Я помогу немного, потерпи. Ты снова потратила слишком много.

Он лечил Аю, точнее, влиял — ее собственная магия делала это. Расплесканные потоки струились по телу, словно оживая. Но теперь Ая понимала, что энергия двигалась где-то еще, во втором, незримом сосуде, обволакивая мягким облаком. Постепенно тело наполняло тепло, словно происходило что-то хорошее.

Стало интересно, знал ли учитель о сущности магии? Понимал ли, что помогает вернуть Ае ее собственную жизнь? А когда работал с Мишей: спасал или просто оттягивал конец? Держал рыбку в аквариуме, нежно меняя воду. Иван в этом Центре, курировал курсантов. Точно знал, что девочка тут. И ее собирались вскрыть.

Почему же Ая так спокойно позволяла ухаживать и за собой?

— Теперь вы поставите меня на дежурство? — спросила она, когда чтец убрал руку.

— Посмотрим, это нужно согласовать. Ты слишком внезапно ворвалась, сначала восстановись.

— Снова?

Это совсем не подходило. Как же Ая устала отдыхать!

Видимо, тон был чересчур резким. Иван отстранился и посмотрел с сожалением, уголки рта непривычно опущены. Это напоминало их разговор в укромах завода.

— Ты могла бы прекратить эту гонку и просто жить…

Опустив взгляд, Иван скользил пальцами по краю кушетки. Ае было горько, что он предпочел дарить ласку этой бездушной обивке, а не ей.

— Какой в этом смысл? Впустую трачу воздух.

— Ая, жизнь каждого человека важна.

Дрожа, она стиснула зубы: как же этот чтец слеп!

— Так дайте я буду ее защищать! Вы сказали, что курсанты просто страхуют, так почему мне нельзя дежурить? Ведь тут ничего не собираются делать плохого, правда? — Ая даже не пыталась сдерживать злую иронию в голосе.

Иван вздохнул:

— Дождись медика, у тебя синяки. Нужен нормальный осмотр.

И он ушел, оставил Аю. На кушетке, в пустом кабинете, который теперь казался еще холоднее. Все тепло испарилось, но Ая не стала натягивать китель. Хотела еще подышать.

Хоть чтец и помог, по-прежнему было больно. Даже хуже. И Иван ошибался, она не тратила энергию. Последние жалкие попытки были, когда Аю сковывала лента, вряд ли это считалось. Еще сражение с Гадюкой, но после чтец видел Аю и ничего не говорил, не пытался помочь. Больше ничего сама она не делала. Разве что, то чувство слабости…

Хлопнула дверь.

Ая замерла: Иван вернулся? Может, он передумал, что-то понял и теперь готов был взять ее за руку по-настоящему? Представив, как учитель порывисто, вовсе не свойственно для него, приближается, Ая затаила дыхание. Море внутри зашумело, обдавая брызгами.

Но немоту кабинета нарушил не он. Скрипнул стул. Ая медленно обернулась: в щелочку ширмы было видно парня в форме медика, светлые кудряшки раскинулись по склоненному лбу. Тот, кто на улице держал Мишу за руку, тот, кому Ая сама в свое время доверилась.

Вошел кто-то еще. По полу уверенно цокали каблуки.