Эхо шторма. Обитель отверженных магов

Глава 35. У бабочки всего лишь день

У бабочки всего лишь день,
Последний день, чтобы влюбиться и умереть,
Но она сидит в закрытой банке,
Из неё можно только смотреть.

Lumen, «Бабочки»

Разговор с Евой принес мутное чувство тревоги: эсперка сделает все, чтобы Ае не поручали дежурство. И тут не обманет милая улыбка или правильные слова.

Ая ошиблась. Думала, в башне драконы охраняли принцессу, но все не так. УКЭ нужны были просто сторожевые псы. Желательно беззубые и полуслепые. Чудовища устарели, ведь они могли спалить здание.

При этом одних слов Евы, видимо, было недостаточно, чтобы Аю тут же отослали. Поэтому ей светило просто болтаться, зависнуть на скамейке запасных, пока не удалят за ненадобностью. Или пока не станет слишком поздно.

У Аи был только один козырь, и он уже потрепался.

В этот раз парень не опаздывал. Судя по виду, успел вздремнуть перед ночным дежурством. Но следом тянулся неожиданный элемент, и он вел себя слишком громко.

— Достала галдеть, нахрен ты поменялась.

— Уступила Элиночке, я же добрая!

Дельфиния вилась хвостом за Каем и вряд ли отдала дневную смену просто так: не похожа девушка на альтруистку, а вот свое не упускала. Но это не должно было смущать Аю.

— Что, со своим парнем уже не хочется стоять? — буркнул Кай.

Раздался одобрительный сигнал, и двери разъехались. Курсанты зашли.

— Тебя не должно волновать, с кем хочу, а с кем нет!

— И не волнует.

Парочка бывших не обращала внимания на мышку, прошмыгнувшую следом. Увлеклись розыгрышем безразличия. Очень громкого.

Внутренний коридор закрытой зоны вел к залу с большими окнами — только открывался из них вид не на улицу, а на еще одно помещение. Холодный свет и бирюзовые стены внутри навевали мысли об операционной, в которой посередине стояло нечто, похожее на огромный камень.

— Вряд ли что-то будет происходить, — послышался голос Криса. — Они там все разошлись на ночь. Повезло.

Видимо, парень имел в виду происходящее за стеклом. Ая не сомневалась, подобранная смена не случайность: Кай выбил время, чтобы ничего не делать. Только вот с ним должна была быть другая напарница.

— Что за хренотень? — хохотнула Дельфиния, заметив ту штуку в лаборатории.

— Камера депривации, — сухо пояснил Вео.

Крис ступил к остальным:

— Объект всего один, зря переживали.

Курсанты стояли у сияющих окон в полумраке. Все это напоминало огромный аквариум.

— О, Ая… — Крис на мгновение потерялся, заметив ее приближение, затем лицо просияло: — Привет!

И как у него получалось? За этой маской было сложно усмотреть фальшь, даже Ае, а она привыкла не доверять людям. До сих пор хотелось считать, что он не причастен к развлечениям этой шайки.

— Ты что тут забыла, — огрызнулась Дельфиния.

— Все равно придется дежурить, — безразлично произнесла Ая и прошла мимо курсантов к стеклам лаборатории.

По лицу Кая казалось, пришибет ее на месте, но он лишь сказал:

— Это подстраховка.

Дельфиния запищала:

— В смысле! Ее нет в расписании!

— Пусть остается.

Ая не представляла, что происходило за спиной, слышно было только возбужденный шепот. Курсанты не хотели кричать, тем лучше.

Она приблизилась к окну. Внутри странного помещения ходил лаборант, поглядывал за показателями на экране. А посередине возвышалась… «камера». Без окон, темная и блестящая, словно натерли воском. С такого расстояния это больше походило на черное яйцо или, скорее, ракушку. Поперек округлого тела пролегала линия — огромная пасть могла разверзаться.

— Совсем офигела? — прорычал Кай на ухо.

— Пришла делать свою работу, что тебя не устраивает.

— Хватит везде лезть! Я не буду помогать, если попадешься.

Он все еще говорил шепотом, обдавая дыханием шею, но Ая зачарованно смотрела на камеру.

— Там… объект?

Кай проследил за ее взглядом и оперся плечом о стекло:

— Типа того.

— Почему так?

— Нашла у кого спросить.

— Ну ты же знаешь?

Парень вздохнул:

— Вроде как там должно быть спокойно. Тихо и все такое.

Эта штука выглядела такой неживой, мрачной. У Аи сжалось сердце при мысли, что внутри кто-то дышал. Без света, в абсолютной изоляции, но под прицелом людей, следящих за каждым биением пульса. Горькое, лживое одиночество.

— Считаешь, это нормально? — тихо спросила Ая.

— Не знаю.

Кай склонил голову и рубанул пяткой по глянцевому полу, будто хотел оставить там след. Но покрытие не поддалось. Он снова поднял глаза:

— В клетке плохо, Крылова.

Ая вглядывалась в лицо Кая: откуда он знает? Привычная кривая ухмылка отсутствовала, а расслабленные губы отчего-то казались лишь жестче.

— Но иногда вне ее еще хуже, — голос парня звучал непривычно грустно, а в глазах что-то трепыхалось. Какая-то невысказанная мысль.

Вео за спиной отвлек:

— Главное, чтобы все были готовы к последствиям.

Он тоже смотрел на камеру. Ая и забыла, что другие курсанты здесь.

Последствия. Что-то вспомнилось. Гадюка говорила медику об этом.

— Ты имеешь в виду результат… этих операций? — спросила Ая.

Вео кивнул:

— Человек должен понимать, на что идет. В случае с детьми это сложнее, кто-то должен решать за них.

За Мишу решили родственники. Но они сами ее боялись. О чьем благополучии беспокоились: ее или своем собственном? Или с упоением обманывали себя: так всем будет лучше.

Ае стало интересно, а что бы сделала ее мать? Но для этого не нужно было представлять. Она уже знала ответ.

— Я, правда, не думаю, что вам что-то угрожает, — мягко говорит незнакомец. — Достаточно лишь нам видеться, и...

— Я не хочу жить, — заявляет женщина. А затем добавляет к и так эмоциональной речи: — С этим.

Сверху шумят машины, работают заводы, город лениво ведет свою скучную жизнь. Но даже так, сквозь этот гул, Ая легко различает высокий, но качающийся на ниточке, готовый вот-вот упасть голос, настроенная на него, как тонкий механизм.