Эхо соснового берега

5

Глава 5. Свидание через решетку
Ночь прошла в лихорадке. Елена то ходила по комнате, сжимая в кулаке кольцо Дениса, то замирала у окна, вслушиваясь в шум сосен. Каждый скрип дерева казался ей шагом конвойного. Она понимала: Павел не блефует. Машина, которую он запустил, не остановится сама собой.
На рассвете она решилась. Она не пойдет к Левиным — еще нет. Сначала она должна увидеть Дениса. Должна сказать ему, что не верит ни одному слову обвинения.
Она собрала небольшой узелок: смену белья, сухари, которые сушила всю ночь, и самое ценное — пачку махорки, выменянную у соседа-лесника за старинную шаль матери. Между кусками хлеба она спрятала крошечный листок бумаги, на котором было всего два слова: «Жди. Люблю».
Районная тюрьма встретила её запахом хлорки и немытых тел. Очередь из женщин в черных платках растянулась вдоль серой стены. Елена встала в самом конце, чувствуя себя здесь чужой — слишком молодая, слишком «летняя» в своем ситцевом платье.
— К кому, девка? — прошамкала старуха впереди.
— К Маркову. Из депо который.
Старуха посмотрела на неё с жалостью.
— Тяжелая статья у них там. Моего-то за мешок зерна взяли, а твой-то в «политические» попал. Там свиданий не дают. Только передачки. И то, если дежурный не лютый.
Когда подошла её очередь, Елена толкнула тяжелое окошко. За ним сидел красномордый сержант с пустыми глазами.
— Марков Денис Алексеевич. Передача, — голос её дрогнул.
Сержант лениво пролистал список.
— Марков? Вредитель? Не положено. Следствие идет.
— Пожалуйста, — Елена просунула руку в окошко, и на свету блеснуло кольцо. — Там только еда. Он... он не виноват, это ошибка.
— Все вы так говорите, — буркнул он, но на узелок посмотрел. — Ладно, давай. Проверю — передам.
Он начал грубо потрошить передачу. Сухари летели на грязный стол, белье выворачивалось наизнанку. Когда он взял хлеб, сердце Елены замерло. Сержант разломил буханку пополам.
Крошечный клочок бумаги выскользнул и упал на пол.
— Это что еще? — сержант подобрал записку, нахмурился, читая. — Тайная переписка? С врагом народа?
— Это просто слова... — Елена вцепилась в подоконник. — Пожалуйста, отдайте ему!
— Иди отсюда, гражданка, пока саму не оформили за соучастие! — рявкнул он и на глазах у Елены порвал листок на мелкие клочки. — Маркову ничего не передавать! Увести её!
Елена вышла на крыльцо, задыхаясь от бессильной ярости. Она стояла у ворот, не зная, куда идти, когда мимо медленно проехала знакомая черная «Волга». Она притормозила, и заднее стекло медленно опустилось.
Павел смотрел на неё, не снимая темных очков.
— Посещение тюрьмы плохо сказывается на цвете лица, Лена. Вы зря тратите время. Там он — никто. Просто номер в деле.
Елена подошла к машине. Она больше не кричала. В её душе выжженная пустыня оставила место только для холодного расчета.
— Вы сказали, что ваш отец может помочь.
Павел улыбнулся.
— Отец уже ждет. Мы как раз едем обедать. Садитесь, Елена. Не заставляйте его ждать.
Он открыл дверцу. Этот щелчок замка прозвучал для неё как выстрел. Елена оглянулась на дорогу, ведущую к депо, на сосны, под которыми они гуляли с Денисом, и... села в машину.
На заднем сиденье Павел осторожно взял её за руку. Его ладонь была горячей и влажной. Елена не отдернула руку, но её пальцы, сжимающие самодельное кольцо под подолом платья, побелели от напряжения.
— Умница, — прошептал Павел. — Ты сделала правильный выбор. Для него так будет лучше.
Машина тронулась, унося её прочь от прошлой жизни, в золотую клетку, фундамент которой был замешан на лжи и предательстве.