Эхо соснового берега

6

Глава 6. Обед с дьяволом
Дача Левиных внутри казалась еще более огромной и чужой. Здесь не пахло лесом; здесь пахло воском, тяжелыми портьерами и превосходством. Елена шла за Павлом по паркету, и каждый звук её каблуков отдавался в голове набатом.
В столовой, за столом, накрытым накрахмаленной скатертью, сидел Николай Степанович. Он читал газету, и только когда они вошли, медленно опустил её, поверх очков разглядывая «гостью».
— А, та самая Елена, — прогудел он. — Присаживайтесь. В ногах правды нет, хотя в вашем положении её вообще найти трудно.
Елена села на край резного стула. Павел расположился напротив, по-хозяйски наливая себе домашнего морса.
— Паша сказал, вы благоразумная девушка, — начал старший Левин, не спеша приступая к обеду. — Случай с этим вашим Марковым... прискорбный. Молодой человек, рабочая косточка, и так запутаться. Вредительство — это клеймо на всю жизнь. И на тех, кто рядом, тоже.
— Он не вредитель, — голос Елены дрожал, но она старалась смотреть прямо в глаза хозяину дома. — Вы же знаете, что это неправда.
Николай Степанович аккуратно разрезал кусок мяса.
— Правда, деточка, — это то, что написано в протоколе. А в протоколе написано, что он враг. Однако... мой сын очень просил за вас. Говорит, вы девушка редких достоинств. Чистая, трудолюбивая. Нам как раз нужна помощница по дому и в библиотеку — у жены здоровье слабое, не справляется.
Он сделал паузу, промокнув губы салфеткой.
— Условия такие. Вы переезжаете сюда. Официально — как протеже моей супруги, дальняя родственница из провинции. Никаких контактов с «прошлым». Никаких писем в тюрьму, никаких расспросов. Вы подписываете бумагу о сотрудничестве с органами — формальность, подтверждающая, что вы осознали вину Маркова.
— Подписать... ложь? — Елена почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
— Вы подписываете его жизнь, — мягко вставил Павел, подавшись вперед. — Один ваш росчерк — и статью «вредительство» заменят на «халатность». Вместо расстрельного подвала или двадцати лет рудников он получит десять лет общих лагерей. Шанс выжить. Вы ведь хотите, чтобы он дышал? Пусть и далеко отсюда.
Елена посмотрела на свои руки. Пальцы судорожно сжимали под столом кольцо Дениса. Десять лет. Это вечность. Но это жизнь. Павел предлагал ей сделку: её свобода в обмен на его дыхание.
— Если я это сделаю... — она задохнулась. — Вы клянетесь, что его не тронут?
Николай Степанович снисходительно улыбнулся:
— Моего слова в этой области достаточно.
— Ешьте, Елена, — Павел пододвинул к ней тарелку. — Вам нужны силы. Завтра вы начинаете новую жизнь. А документы... документы мы подпишем сразу после обеда.
Елена смотрела на еду, которая казалась ей пеплом. Она поняла, что в этот момент она тоже умирает. Не так, как Денис в камере, а иначе — медленно, изнутри. Она предавала его, чтобы спасти. Она входила в дом человека, который разрушил её мир, чтобы этот человек позволил её любимому существовать.
Когда через час она ставила свою подпись на серой бумаге, Павел стоял у неё за спиной. Его рука легла ей на плечо, и Елена не пошевелилась. Она стала частью этой тишины, которая будет править в «Сосновом береге» долгие десятилетия.
Вечером Павел проводил её в выделенную ей комнату на втором этаже.
— Здесь тебе будет хорошо, Лена. Окна выходят на озеро. Совсем как ты любишь.
Он закрыл дверь с той стороны. Елена подошла к окну и увидела внизу, у ворот, ту самую черную «Волгу». На мгновение ей показалось, что из-за сосен на неё смотрит Денис — с тем самым укором, который она будет чувствовать каждую ночь до конца своих дней.
Она сняла кольцо и спрятала его глубоко в щель между половицами. Кусочек неба больше не принадлежал ей. Она стала тенью в доме Левиных.