Эхо соснового берега

18

Глава 18. Пустоцвет
Прошло три года. Жизнь в «Сосновом береге» превратилась в отточенный до блеска механизм, где за внешним благополучием скрывался холод могильного склепа. Сергей сделал блестящую карьеру, став одним из самых молодых и перспективных сотрудников министерства. Его ценили за исполнительность и пугающее, почти ледяное спокойствие. Он больше не улыбался, не спорил и, казалось, перестал чувствовать.
Женя же, напротив, стала еще более шумной и суетливой. Она забивала пустоту в доме антиквариатом, чешским хрусталем и бесконечными приемами. Но была одна тема, которая заставляла её голос дрожать, а руки — судорожно сжимать бокал. Дети.
Павел Николаевич всё чаще заговаривал о «продолжении династии», а Элеонора многозначительно вздыхала, глядя на пустую детскую в новом крыле дома.
В тот серый ноябрьский день Женя вернулась из правительственной клиники. Она вошла в гостиную, не снимая пальто. Сергей сидел у камина с книгой, которую, судя по всему, не перелистывал уже час.
— Доктор сказал, что шансов нет, — голос Жени был плоским, лишенным красок. — Сказал, что это последствия того… воспаления в юности. Или просто природа решила, что я — пустоцвет.
Она ждала чего угодно: крика, обвинений, хотя бы вздоха разочарования. Но Сергей даже не поднял на неё глаз.
— Понятно, — коротко бросил он, переворачивая страницу.
— Понятно?! — Женя сорвалась на крик. — Это всё, что ты мне скажешь? У нас никогда не будет детей! Твой род прервется, Сергей! Неужели тебе всё равно?
Он медленно закрыл книгу и посмотрел на неё тем самым пустым взглядом, от которого ей всегда хотелось съежиться.
— А зачем нам дети, Женя? Чтобы они росли в этом холоде? Чтобы они видели, как их отец ненавидит их мать? Наверное, это единственный справедливый поступок Бога по отношению к нам.
Женя замахнулась, чтобы ударить его, но рука застыла в воздухе. Она поняла: ему действительно всё равно. Его жизнь закончилась три года назад у кромки туманного леса, и отсутствие наследников было для него лишь логичным финалом этой комедии.
Вечернюю тишину прервал визит почтальона. Павел Николаевич вошел в комнату, держа в руках изящный конверт из плотной бумаги с иностранными марками.
— Из Парижа, — сухо сказал он, кладя конверт на стол. — Настя прислала.
Женя дрожащими руками вскрыла письмо. Внутри лежала карточка с золотым тиснением на двух языках. Приглашение на свадьбу Анастасии Левиной и Андрея де Валье. Пятнадцатое июня. Париж.
Сергей, который до этого сидел неподвижно, вдруг резко встал. Стул с грохотом отлетел назад. Он выхватил приглашение из рук жены. Его лицо, обычно каменное, начало дергаться.
— Она выходит за него… — прохрипел он. — Она действительно это делает.
— А ты чего ждал? — Женя горько рассмеялась, видя его реакцию. — Что она будет ждать тебя вечно? Будет хранить верность твоему предательству? Она умная девочка, Сережа. Она выбрала Париж, свободу и мужчину, который не побоялся взять её за руку.
— Замолчи! — Сергей со всей силы ударил кулаком по столу, так что хрустальные вазы жалобно звякнули. — Ты не имеешь права произносить её имя!
Он заметался по комнате, как зверь в клетке. Его бесило не само замужество Насти, а то, что она смогла переступить через него. Смогла начать дышать, пока он здесь задыхался в объятиях женщины, которую презирал.
— О, как мы заговорили! — Женя встала, преграждая ему путь. Впервые за долгое время она не боялась его гнева — она упивалась им. — Посмотри на себя! Тебе больно? Тебе обидно? А каково мне?! Я живу с живым трупом! Я узнаю, что бесплодна, а ты даже не моргнул. Но стоит прийти бумажке из Франции — и ты готов стены крушить!
Она ткнула пальцем ему в грудь.
— Ты ненавидишь меня, но ты сам выбрал этот путь. Ты продал её за свою карьеру и за папину милость. Так ешь теперь это полной ложкой, дорогой муж! Настя будет в белом шелке в соборе, а ты будешь гнить здесь, со мной. И у нас не будет никого, кто бы нас пожалел. Мы — двое проклятых в этом «Сосновом береге», и это навсегда!
Сергей посмотрел на неё с такой яростью, что на мгновение Жене показалось, что он её задушит. Но он лишь резко выдохнул, смял приглашение в кулаке и вышел вон, хлопнув дверью так, что во всем доме задрожали стекла.
Женя осталась стоять посреди гостиной. Она медленно опустилась на пол, подбирая обрывки золотистого конверта. Она победила Настю три года назад, но сегодня она поняла: в этой войне не бывает победителей. Бывают только те, кто умирает сразу, и те, кто гниет заживо.