Эхо соснового берега

20

Глава 20. Два берега
Возвращение из Парижа в Москву стало для Сергея и Жени погружением в холодную, вязкую жижу. Дом в «Сосновом береге» теперь казался не крепостью, а склепом, где каждый предмет мебели напоминал о триумфе Насти и их собственном крахе.
Женя была на грани нервного срыва. Образ сияющей, влюбленной сестры преследовал её, лишая сна. Ей казалось, что если она не заполнит чем-то зияющую пустоту своей жизни, она просто сойдет с ума.
— Сергей, нам нужно что-то решать, — сказала она за ужином, нервно кромсая салфетку. — Если я не могу родить, это не значит, что мы должны доживать век вдвоем в этом морге. Давай возьмем ребенка. Из хорошей семьи, от проверенных родителей... в спецраспределителе для сирот есть такие дети.
Сергей даже не поднял головы от тарелки. Его лицо за эти годы приобрело землистый оттенок, а взгляд стал окончательно потухшим.
— Делай что хочешь, Женя, — безжизненно ответил он. — Хочешь ребенка — бери. Хочешь завести целый детский сад — заводи. Мне всё равно. Только избавь меня от подробностей.
— Тебе всё равно?! — Женя вскочила, опрокинув стул. — Это наш дом! Это твоя фамилия! Неужели в тебе не осталось ничего живого?
— Ничего, — тихо сказал Сергей, глядя в окно на темные сосны. — Всё живое осталось в Париже. А здесь только декорации.
Он встал и вышел, оставив Женю одну в огромной столовой. Она смотрела ему вслед, и в её душе зрела холодная решимость: она докажет ему, она заставит его почувствовать хоть что-то, даже если для этого ей придется привести в дом совершенно чужого человека.
А в это время в Париже, в светлой квартире с видом на Сену, утро начиналось совсем иначе.
Настя сидела на террасе, кутаясь в мягкий плед. Перед ней стояла чашка травяного чая, к которому она так и не прикоснулась. В её руке был листок с результатами анализов из частной клиники.
Когда Андрей вышел к ней, еще сонный, в шелковом халате, она просто протянула ему бумагу. Андрей быстро пробежал глазами текст, и его лицо осветилось такой подлинной, чистой радостью, какую Настя видела лишь однажды — в день их свадьбы.
— Настенька... — он опустился перед ней на колени, бережно взял её руки в свои. — Это правда? У нас будет малыш?
— Да, Андрей. Доктор сказал, что всё в порядке.
Настя улыбнулась, и это была улыбка женщины, которая окончательно примирилась со своим прошлым. Она знала, что этот ребенок — плод не случайной искры, а глубокой, спокойной любви, которую Андрей выстраивал по кирпичику все эти годы.
Андрей прижал голову к её животу, закрыв глаза от счастья.
— Я сделаю всё, чтобы он был самым счастливым на свете. И ты, любовь моя. Спасибо тебе.
Настя гладила его по волосам и смотрела на небо. Там, далеко, за тысячи километров, остались «Сосновый берег», боль предательства и разбитая гитара. Но здесь, под сердцем, зародилась новая жизнь, которая не будет знать страха и лжи.
Она окончательно отпустила тень Сергея. Она была любима, она была матерью, и впервые за много лет она чувствовала, что её песня — настоящая, светлая песня — только начинается.