Эхо соснового берега

31

Глава 31. Декорации для будущей хозяйки
В «Сосновом береге» воцарился хаос, замаскированный под лихорадочную деятельность. Официально никакого праздника не планировалось — Павел Николаевич угасал в своей спальне за плотно закрытыми дверями, и дом дышал предчувствием тризны. Но Александр, распоряжаясь ресурсами госкорпорации и личными связями, за сорок восемь часов превратил застывшую усадьбу в театральную сцену.
Саша лично контролировал расстановку корзин с белыми розами. Он хотел, чтобы их аромат вытеснил из коридоров запах лекарств и застоявшегося времени.
— Какие цветы, Александр Сергеевич? — заикался управляющий, глядя на фургон из оранжереи. — Павел Николаевич совсем плох, врачи говорят, счет на дни...
— Павел Николаевич еще жив, — отрезал Саша, не оборачиваясь. — А у моей бабушки сегодня семьдесят третий день рождения. Цветы — в гостиную и на веранду. Кейтеринг из «Метрополя» прибудет к пяти. И проследите, чтобы официанты не мелькали у двери деда. Нам не нужны здесь посторонние свидетели его немощи.
Он зашел в комнату к Павлу Николаевичу лишь на минуту. Старик лежал неподвижно, его дыхание было редким и свистящим, но глаза иногда приоткрывались, бессмысленно блуждая по потолку. Саша посмотрел на него без жалости — только с холодной деловитостью наследника, принимающего дела.
— Потерпи, дед, — негромко сказал он в пустоту комнаты. — Сегодня здесь будет музыка. Та самая, которую ты так боялся.
В коридоре его перехватила Женя. На ней было черное платье, которое она носила как траурный аванс.
— Саша, это безумие! Зачем этот цирк с кейтерингом? Нам нужно готовиться к худшему, а не накрывать столы!
Саша остановился и посмотрел на неё сверху вниз. В этом взгляде Женя с ужасом узнала своего отца в его лучшие, самые беспощадные годы.
— Слушайте меня внимательно, мама. Сегодня вечером к нам приедет гостья. И я требую, чтобы все — вы, отец, прислуга — были с ней предельно корректны. Каждое слово, каждый взгляд должны быть выверены.
Женя прищурилась, в ней проснулась старая хищница.
— Кто она? Дочь какого-то министра?
— Она — будущая хозяйка этого дома, — чеканя каждое слово, произнес Саша. — И хотя она сама об этом еще не знает, вести себя с ней нужно соответствующим образом. Наденьте жемчуг. И передайте Елене Михайловне, чтобы она спустилась к ужину.
Женя осеклась. Тон сына не допускал возражений. В этом доме снова появился Хозяин, и это был не её спивающийся муж Сергей, а этот двадцатилетний юноша с ледяным сердцем.
Сергей, услышав о «гостье», лишь горько усмехнулся в своем кабинете, прикладываясь к фляжке.
— Хозяйка… — пробормотал он. — Очередная жертва для этого склепа. Беги, девочка, пока ворота не захлопнулись.
Александр же вошел в свою гардеробную. Белоснежная рубашка, запонки с черным опалом, безупречный костюм. Он создавал не просто уют — он выстраивал визуальную мощь своей империи. Он хотел, чтобы Алекс, войдя сюда, почувствовала масштаб. Чтобы Максим с его обшарпанной мастерской и чаем в щербатых кружках показался ей жалким недоразумением, пылью на сапогах настоящего хозяина жизни.
Внутри Саши кипело торжествующее пламя. Он не просто пригласил девушку на ужин — он втягивал её в силовое поле своего рода. Он знал: «Сосновый берег» умеет поглощать людей. Он поглотил его отца, сломал его бабушку, выжег душу деду. Теперь этот дом должен был стать капканом для Алекс.
— Поедешь на «Роллс-Ройсе» Павла Николаевича, — приказал он водителю. — Заберешь девушку с Никитской. Будь предельно вежлив.
Саша посмотрел в зеркало. Он не чувствовал вины перед умирающим дедом. Напротив, он чувствовал, что совершает акт высшей справедливости. Старая гвардия уходит, и он забирает всё — и власть, и право на ту единственную женщину, которую Левины когда-то упустили.
В пять вечера черная тень автомобиля скользнула к подъезду Алекс. План вступил в решающую фазу.