Эхо соснового берега

32

Глава 32. Тень на пороге
Алекс стояла у окна, глядя на огромный черный «Роллс-Ройс», застывший у подъезда. Машина выглядела в этом обшарпанном московском дворике как чужеродное тело — холодное, блестящее и хищное.
— Это уже совсем не смешно, — прошептала она, сжимая в руках чехол с гитарой.
Внутри росло сопротивление. Ей не хотелось ехать. Она чувствовала, что Саша её подловил — вежливо, технично, использовав её обещание как рычаг. «Зачем ему это? Неужели у такого человека нет оркестра, чтобы развлечь бабушку? Наверное, ему просто одиноко в этом склепе», — подумала она с мимолетной жалостью. Она решила для себя: спою пару песен, поздравлю старушку и сразу уеду. У неё были планы на вечер с Максом, и нарушать их из-за капризов «золотого мальчика» она не собиралась.
Когда машина въехала в ворота «Соснового берега», Алекс невольно выпрямилась. Усадьба дышала имперским величием и застарелой болью. Саша встретил её на ступенях. Он не суетился, не бросился навстречу. Он просто стоял, безупречный и властный, и в его взгляде была такая пугающая уверенность, что Алекс на секунду захотела прыгнуть обратно в машину.
— Спасибо, что приехала, — он взял её за локоть, и это движение было не дружеским, а собственническим. — Семья ждет.
Она бросила взгляд в сторону большой гостиной, залитой светом хрустальных люстр и пахнущей белыми розами. Когда Алекс вошла с гитарой за плечом, в комнате повисла тишина, от которой заложило уши.
Женя поднялась с дивана, её пальцы судорожно вцепились в нитку жемчуга. Она смотрела на Алекс не с интересом, а с суеверным ужасом.
— Знакомьтесь, это Александра, — официально представил её Саша.
Когда их глаза встретились, Елена Александровна вздрогнула. В серых глазах Алекс она увидела взгляд Насти — тот самый, непокорный и ясный.
Сергей, стоявший у камина с бокалом, не выдержал. Когда Алекс перевела на него взгляд — тот самый туманный, «настин» взгляд — он разжал пальцы. Хрусталь с дребезгом разлетелся о паркет, красное вино брызнуло на подол Жениного платья, напоминая пятна крови.
— Настя?.. — выдохнул он, белея губами.
— Папа, ты выпил, — ледяной голос Саши разрезал комнату. — Это Александра.
В гостиной воцарилась удушливая неловкость. Женя нервно промокала платье салфеткой, Елена Александровна не сводила с гостьи пристального, тяжелого взгляда, а Сергей просто отвернулся к камину, пряча дрожащие руки. Никто не решался объяснить причину этого коллективного оцепенения.
Алекс чувствовала себя не в своей тарелке. Ей казалось, что она случайно забрела на сцену театра, где актеры сошли с ума и играют пьесу, сценарий которой ей забыли выдать. Ощущение «ловушки» усилилось — она физически чувствовала тяжесть этого дома.
«Надо просто спеть и уйти. Скорее к Максу, к нормальным людям», — лихорадочно думала она.
Она медленно открыла чехол. Инструмент в её руках казался живым существом. Посмотрев на притихшую семью Левиных, Алекс коснулась струн. И вдруг, повинуясь какому-то странному внутреннему импульсу, она запела не современный романс, а ту самую мамину песню. Грустную балладу о лесе, о потерянном доме и о любви, которая сильнее времени.
Она сама не понимала, почему выбрала именно её. Просто песня идеально «легла» на этот дом, на эти сосны за окном, на это гнетущее молчание. Её голос, чистый и глубокий, заполнил пространство, проникая сквозь стены, поднимаясь на второй этаж, где в забытьи лежал умирающий Павел Николаевич.
Когда затих последний аккорд, в шоке были все. Сергей стоял неподвижно, прислонившись лбом к холодному мрамору камина. Женя застыла с полуоткрытым ртом. Даже Елена Александровна закрыла глаза, словно эта песня причиняла ей физическую боль.
— Пожалуйста, Саша, — Алекс быстро убрала гитару в чехол, её руки дрожали. — Отправь меня домой. Мне правда нужно ехать.
Внутри Саши что-то оборвалось. «Домой? К нему?» Мысль о том, что через час она будет смеяться над шутками Максима, вызвала у него приступ тошноты. Ему стоило огромных усилий не преградить ей путь. Он хотел сорвать маску вежливости и просто запретить ей уходить. Его трясло от внутреннего напряжения, которое он гасил, впиваясь ногтями в ладони.
​— Конечно, если ты так настаиваешь, — сухо произнес он. — Но пообещай, что мы увидимся завтра.
​— Да-да, конечно, завтра, — Алекс была готова пообещать что угодно, хоть полет на Луну, лишь бы этот «Роллс-Ройс» вывез её за ворота этого проклятого поместья.
Алекс почти бежала к выходу.
​Саша провожал её взглядом, стоя на пороге. Он смотрел вслед уезжающему автомобилю, и его лицо начало медленно искажаться от боли, которую он наконец позволил себе прочувствовать. Он ударил кулаком по колонне крыльца — не сильно, но так, чтобы физическая боль хоть немного заглушила ту, что разрывала его изнутри.
​В этот момент сверху спустилась сиделка.
— Елена Александровна… Ваш муж. Он… зовет вас.
​Саша обернулся. Его взгляд был пуст. Дед умирал, империя меняла хозяина, но в эту секунду он думал только о том, что Алекс уехала к другому.