Эхо соснового берега

35

Глава 35 Наследник по крови
Утро после смерти Павла Николаевича выдалось кристально ясным и холодным. В «Сосновом береге» занавесили зеркала, и огромный дом, лишившись своего тирана, казался оглушенным. В кабинете деда, где еще витал запах его крепкого табака и старой кожи, собралась семья.
Нотариус, сухой старик с лицом, похожим на пергамент, вскрыл тяжелый конверт. Женя сидела в кресле, выпрямив спину; она была дочерью своего отца и ждала этой минуты как законного триумфа. Сергей, её муж, стоял у окна, демонстративно глядя в сад — за годы брака он привык быть лишь придатком к фамилии Левиных. Саша замер у массивного стола.
Чтение было недолгим. Павел Николаевич не любил лишних слов ни при жизни, ни после неё. Когда нотариус дошел до сути, по комнате словно прошел электрический разряд.
— «...Все мои активы, контрольные пакеты акций холдинга, зарубежную недвижимость и единоличное право распоряжаться семейными фондами я завещаю Александру Сергеевичу Левину».
Женя резко выдохнула, её пальцы впились в подлокотники.
— Всё? — её голос дрогнул. — А как же я? Я его дочь!
Нотариус поднял глаза, и в них не было сочувствия.
— Вашему мужу, Сергею, и вам, Евгения Павловна, назначено пожизненное содержание и право проживания в гостевом крыле усадьбы. Без права вмешательства в дела компании.
Но следующая фраза заставила всех похолодеть.
— «Для ясности моих мотивов, — продолжал нотариус, зачитывая приложение, — сообщаю: Александр является моим единственным наследником не только по воле, но и по крови. Он — мой внучатый племянник, сын моей племянницы, официально усыновленный Сергеем и Евгенией по моему приказу в младенчестве. В нем я вижу свое продолжение. В нем — моя порода».
В кабинете повисла мертвая тишина. Женя медленно повернулась к мужу. Сергей не шелохнулся. Он знал. Он всегда это знал — что его заставили принять чужого ребенка, чтобы скрыть слабость его собственной ветви и сохранить «стальную» кровь Павла в роду.
Саша стоял неподвижно. Внутри него всё встало на свои места. Эта пугающая схожесть взглядов, эта холодная жестокость, которую он находил в себе, эта инстинктивная жажда власти — это не было воспитанием. Это была генетика. Он всегда знал, что не был сыном этого спивающегося человека у окна. Но он не догадовался, что был порождением самого Павла, его улучшенной и еще более опасной версией.
Саша подошел к столу и взял завещание из рук нотариуса. Теперь он чувствовал не тяжесть, а силу. Огромная империя легла ему в ладони, как заряженное оружие.
— Король умер, — негромко произнес он, и его голос в пустом кабинете прозвучал в точности как голос покойного деда. — Да здравствует король.
Он посмотрел на Женю. Она видела перед собой не сына, а своего отца — молодого, полного сил и совершенно беспощадного. Она поняла, что с этой секунды она в этом доме лишь гостья.
— Саша… — начала она, но он пресек её коротким жестом.
— Костин! — крикнул он, и помощник мгновенно вырос в дверях. — Подготовь бумаги для передачи оперативного управления. И распорядись насчет похорон. Они должны быть такими, чтобы вся Москва поняла: в этом доме ничего не изменилось. Порядок будет прежним.
Он вышел из кабинета, не оглядываясь на «родителей». Его шаг был твердым. В нем проснулась та самая левинская уверенность, которая не знает сомнений.
Проходя мимо комнаты Елены, он увидел её в дверях. Она смотрела на него с тихой, глубокой печалью.
— Ты получил всё, Саша, — сказала она. — Но ты уверен, что сможешь удержать то, что нельзя прописать в завещании?
— Я получу всё, что захочу, бабушка, — ответил он, даже не замедляя шага. — Теперь у меня есть для этого все инструменты.
Он спустился в холл, где всё еще стоял аромат белых роз, подаренных Алекс. Теперь это были не просто цветы. Это был запах его будущей победы. Он знал, что завтра на похоронах она должна быть рядом. Не как случайная гостья, а как женщина, которая рано или поздно разделит с ним этот трон.