Эхо соснового берега

38

Глава 38. Реквием
Новодевичье кладбище встретило их звенящим холодом и бесконечной вереницей черных лимузинов. Воздух здесь был пропитан запахом дорогого парфюма, ладана и той специфической, ледяной торжественности, которая сопутствует похоронам сильных мира сего.
Макс вышел из машины, чувствуя себя так, словно его высадили на другой планете. На нем был темный растянутый свитер, который он считал «приличным», и старое пальто. Рядом с Алекс, выбравшей строгое черное платье, он выглядел как случайный прохожий, которого занесло в эпицентр государственного переворота.
— Зачем мы здесь, Алекс? — тихо спросил он, оглядываясь на кольцо охраны в наушниках. — Это же какой-то парад мертвецов в бриллиантах.
— Сама об этом думаю, — отозвалась она, плотнее кутаясь в шарф. — Кажется, я опять совершила ошибку, пообещав ему прийти.
Процессия двигалась медленно. Саша стоял у гроба, окруженный плотным кольцом людей в безупречных костюмах. Завидев их, он не нахмурился, не выказал неудовольствия. Напротив — он отделился от группы министров и пошел им навстречу. Его походка была тяжелой, властной, а лицо выражало глубокую, благородную скорбь.
— Спасибо, что приехали, — произнес Саша, и его голос был полон мягкой признательности. Он протянул руку Максу первым. — Максим, рад, что вы нашли время поддержать Алекс. Здесь сегодня… непростая атмосфера для творческого человека.
Он пожал руку Максу так, словно подбадривал больного ребенка. Это было сделано настолько изящно и великодушно, что Макс даже не смог возмутиться, хотя почувствовал, как внутри всё закипает от этого снисходительного тона.
— Пройдите вперед, — Саша жестом указал на первые ряды, где стояли самые влиятельные люди страны. — Я распорядился, чтобы вас пропустили. Там… будет лучше видно. Хотя, боюсь, в вашем свитере может быть ветрено, здесь на кладбище всегда сквозит. Костин, принеси гостю плед из машины.
— Не надо пледа, — буркнул Макс, чувствуя, как на него устремились десятки оценивающих взглядов. Дамы в вуалях перешептывались, глядя на его поношенные ботинки.
Саша улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ. Каждое его слово, каждая попытка «позаботиться» об их комфорте действовала на Макса как физическое унижение. Саша выставлял его никчемность на всеобщее обозрение, заворачивая это в обертку бесконечного благородства. Максим чувствовал себя куском грязи на этом отполированном паркете из элитных имен.
К Саше то и дело подходили люди. Среди них было несколько молодых женщин — дочерей влиятельных фамилий, чьи глаза, несмотря на траур, горели нескрываемым хищным интересом. Они касались его локтя чуть дольше, чем требовали приличия, их шепот был слишком интимным. В их взглядах читалось одно: старый лев мертв, и теперь этот ледяной красавец с безграничной властью — самая желанная добыча.
Саша оставался подчеркнуто холоден с ними. Он принимал соболезнования, но его взгляд постоянно возвращался к Алекс. Он искал в её глазах хотя бы тень ревности. Он хотел увидеть, как она напряжется, как её заденет это неприкрытое обожание со стороны других женщин. Он хотел, чтобы она поняла, КТО стоит перед ней и за ЧТО борются лучшие невесты Москвы.
Но Алекс не смотрела на него .
Сашу это взбесило. Эта её свобода от него, эта радость от того, что его внимание переключилось на других, жалила его сильнее, чем любой отказ. Он видел, как она взяла Макса под руку, пытаясь защитить его от косых взглядов толпы, и внутри Саши заворочалась черная, удушливая ярость.
— Вы позволите? — Саша снова подошел к ним, прервав щебет очередной наследницы нефтяной империи. — Сейчас будет вынос. Алекс, я бы хотел, чтобы ты стояла рядом с бабушкой. Ей сейчас очень тяжело, а ты… она о тебе вспоминала сегодня утром.
Он снова использовал Елену Александровну как щит. Он разделял их с Максом.
— Максим, вы не возражаете, если я заберу её на пару минут? — Саша посмотрел на художника. — Вы можете подождать в том шатре, там есть горячий коньяк. Вам это… ближе, я полагаю.
Макс сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он чувствовал, как Саша методично, по сантиметру, выдавливает его из этой реальности.
— Я в порядке, Саша, — твердо сказала Алекс, не отпуская руку Макса. — Я побуду с Максимом. Твоей бабушке сейчас нужны близкие, а не я. Мы скоро уедем.
Саша замер. Гроб Павла Николаевича начали опускать в землю под звуки оружейного салюта. В этот момент Саша, глядя на них двоих сквозь пелену дыма от залпов, понял: изящные методы не работают. Пылинка не улетает от ветра. Её нужно раздавить.
«Ты сама этого захотела», — подумал он, и его лицо стало таким же неподвижным и мертвым, как лицо человека в гробу. — «Ты не хочешь видеть во мне человека. Что ж… тогда ты увидишь во мне зверя».