Эхо соснового берега

46

Глава 46. Докажи
Прошло два дня. Эти сорок восемь часов превратились для Саши в бесконечный спуск в личный ад. Он почти не спал, мотаясь по городу, имитируя бурную деятельность: бесконечные звонки прокурорам, фиктивные встречи с адвокатами, тайные распоряжения Костину. Он создавал видимость борьбы, пока Макс на самом деле сидел в полной изоляции по его же приказу.
Когда Алекс снова переступила порог его кабинета в Замоскворечье, Саша выглядел так, будто сам провел эти дни в камере. Трехдневная щетина, ввалившиеся, воспаленные от бессонницы глаза, рубашка, расстегнутая на две пуговицы. Он сидел за массивным столом, обложенный папками с гербами МВД, и вид у него был по-настоящему затравленный.
— Саша? — голос Алекс сорвался, она замерла у двери. — Что… что сказали? Есть новости?
Саша медленно поднял на неё взгляд, полный такой невыносимой муки, что она невольно отступила. Он не стал сразу отвечать. Поднявшись, он тяжело дошел до бара, налил себе виски дрожащей рукой и выпил залпом, даже не поморщившись.
— Всё плохо, Алекс, — глухо произнес он, глядя в дно стакана. — Хуже, чем я думал. У них железные улики. Статуэтка из коллекции Эрмитажа, которую искали три года, найдена прямо в его подрамниках. Есть отпечатки, есть «свидетели»… Его ведут как часть крупного международного синдиката. Это не просто кража, это государственное дело.
— Это ложь! — вскрикнула Алекс, хватаясь за край его стола, чтобы не упасть. — Саша, ты же сам понимаешь, что это подстава! Этого не может быть! — она всхлипнула, закрывая рот ладонью. — Неужели ничего нельзя сделать? Помоги, Сашенька! Умоляю тебя!
Саша резко обернулся, и в его глазах вспыхнул опасный, лихорадочный огонь. Слово «Сашенька» ударило его сильнее, чем обвинение.
— Сашенька?! — он почти выплюнул это имя. — Сашенька нужен теперь? Я из кожи вон лезу ради него! Я поставил под удар свою репутацию, я поднял связи деда, которые не трогал годами, рискуя всем! — он подошел к ней вплотную, тяжело и неровно дыша. — Но знаешь, что самое горькое, Алекс? Не то, что мне трудно его вытащить. А то, что я делаю это для человека, который меня просто использует!
Он схватил её за плечи, и Алекс почувствовала, как его пальцы до боли впиваются в ткань пальто. Его лицо было совсем близко — искаженное страданием и ревностью.
— Почему ты приходишь ко мне только тогда, когда тебе плохо? Когда тебе нужно спасение? Ты бежишь к нему, смеешься с ним, планируешь жизнь в Париже… Тайную свадьбу! — он почти сорвался на крик. — А когда мир рушится, ты вспоминаешь, что есть «добрый Сашенька», который всё разгребет, всё оплатит и всех спасет. Я для тебя — кто? Просто сервисная служба? Удобный инструмент?!
— Нет, Саша, это не так… — пролепетала она, испуганная его внезапным исступлением. Такого Сашу она не знала.
— А как?! — он кричал, и в этом крике была подлинная, невыдуманная боль человека, который выжигал себя изнутри безответным чувством. — Я люблю тебя! Каждое твоё слово, каждый твой взгляд я ловлю как милостыню! А ты… ты приходишь просить за него. И я должен, как верный пес, бежать и спасать твоего любовника, чтобы ты потом улетела с ним и помахала мне ручкой из своего Парижа?
Он резко отпустил её и отошел к окну, встав к ней спиной. Его плечи мелко дрожали под тонкой тканью рубашки. В этот момент Алекс увидела не всесильного наследника империи Левиных, а раненого, доведенного до крайнего предела мужчину.
— Докажи мне, Алекс, — прошептал он, не оборачиваясь к ней. — Докажи, что я для тебя не просто «спасатель». Что я тебе тоже дорог. Что я имею для тебя хоть какое-то значение… не только как кошелек с влиянием.
Алекс замерла. Воздух в кабинете стал густым, тяжелым, как перед грозой. Она понимала, что сейчас на невидимых весах лежит жизнь Макса, и цена его свободы уже определена. Она висела в воздухе, осязаемая и пугающая.
Она медленно подошла к нему со спины. Её сердце колотилось где-то в самом горле.
— Как? — едва слышно, почти одними губами спросила она. — Как мне это доказать, Саша?
Саша медленно обернулся. Его лицо теперь было непроницаемым, как каменная маска, только в глубине зрачков мерцало что-то пугающее.
— Не делай вид, что ты не понимаешь как! — отрезал он.
Он сделал шаг к ней, медленно склоняясь к её лицу. Он не давил, он давал ей эту мучительную возможность отстраниться, оттолкнуть его, уйти. Но Алекс не пошевелилась. Она смотрела в его измученные глаза и видела в них свою единственную надежду на то, что Макс завтра не исчезнет навсегда в застенках системы.
— Я вытащу его, — прошептал Саша ей в самые губы, обжигая дыханием, пахнущим виски и отчаянием. — Клянусь, завтра утром он будет на свободе. Все обвинения снимут. Но сегодня… сегодня ты должна стать моей. Добровольно.