Эхо соснового берега

51

Глава 51. Изоляция
Удар по семье Насти и Андрея был нанесен профессионально и молниеносно. Утром в номер «Метрополя» постучали люди в серых костюмах. Вежливым, но не терпящим возражений тоном они сообщили, что в документах Андрея при въезде была допущена «техническая ошибка», повлекшая за собой аннулирование дипломатического статуса и визы.
— У вас есть двадцать четыре часа, чтобы покинуть территорию страны, — произнес чиновник, не глядя в глаза.
Андрей пытался поднять свои связи, звонил в посольство Франции, но на том конце провода лишь разводили руками: «Простите, это внутреннее дело России, возникли подозрения в финансовых махинациях вашего фонда десятилетней давности». Сашина машина работала без сбоев.
Настя была в панике. Она бросилась к Алекс, которая только что вернулась из паспортного стола, бледная как полотно.
— Мама, мне отказали, — прошептала Алекс, глядя на собранные чемоданы матери. — Мой загранпаспорт аннулирован. Сказали, что я прохожу важным свидетелем по уголовному делу Максима и нахожусь под подпиской о невыезде.
В этот момент Алекс осознала масштаб катастрофы. Саша не просто мстил — он методично вырезал её из реальности, отсекая одну нить за другой. Она стояла посреди роскошного номера, глядя на мать, и понимала: их разлучают насильно.
— Я не оставлю тебя здесь! — Настя вцепилась в плечи дочери. Алекс стало очень страшно за себя и за родителей. Она видела, как за окном «Метрополя» дежурят неприметные машины с тонированными стеклами.
— Мама, всё образуется, — через силу улыбнулась Алекс, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Уезжай. Андрею грозит арест, если он останется. А я приеду, когда закончится следствие. Это просто недоразумение.
Пока Алекс прощалась с родителями в аэропорту под надзором людей Костина, в СИЗО-2 для Макса начался новый этап ада. Его перевели в другую камеру — тесную, с низким потолком и запахом плесени. Его единственным сокамерником оказался рослый мужчина с холодными, бесцветными глазами по прозвищу Седой.
Седой не бил его. Он действовал иначе. Он часами рассказывал Максу, что происходит на воле.
— Твоя краля? Видел я её сегодня в газете, — Седой небрежно кинул на нары мятый листок. — Под ручку с Левиным. Говорят, свадьба скоро. Шикарная будет гулянка. А ты тут сгниешь, парень. Тебе «десятку» шьют. Левин постарался, чтоб ты не мешался под ногами.
Макс сжимал кулаки до хруста, глядя на газетное фото (сделанное еще на благотворительном вечере, но поданное под соусом сенсации как свежее).
— Ты лжешь. Она ждет меня.
— Ждет? — Седой усмехнулся, обнажая железные зубы. — Женщины не ждут покойников, Макс. Они выбирают тех, кто сильнее. Посмотри на себя — ты нищий, ты зэк. А он — бог этой Москвы. Думаешь, она пойдет на панель ради тебя? Нет. Она уже продала тебя за свой комфорт.
Седой подошел ближе и доверительно понизил голос:
— Хочешь совет? Забудь её имя. Она — цена твоей свободы. Она уже согласилась лечь под него, может, теперь тебя и выпустят… инвалидом. А нет — ты отсюда вперед ногами выйдешь.
К вечеру Алекс осталась одна в пустой квартире Макса. Свет был отключен за неуплату, телефон молчал. Она сидела на полу, обняв колени, и слушала тишину, которая казалась ей беззвучным криком Саши. Вокруг была выжженная земля. Ни мамы, ни Андрея, ни работы, ни надежды. Холод пробирался под свитер, но внутренний холод был куда страшнее.
В дверь негромко, но уверенно постучали. Алекс замерла. Она знала этот стук. Это не был стук врага, требующего долги, или полиции. Это был стук хозяина, который пришел забрать то, что по праву считает своим.
Она медленно поднялась и пошла открывать, зная, что за порогом стоит её единственное спасение и её персональный дьявол.