Эхо соснового берега

55

Глава 55. Право на забвение
В салоне «Мерседеса» пахло дорогой кожей и едва уловимым парфюмом Саши. После ледяного ветра у СИЗО здесь было невыносимо душно. Саша мягко притянул Алекс к себе, накрывая её ладонь своей. Он действовал осторожно, как охотник, который боится спугнуть раненую птицу, едва присевшую на руку. Его пальцы чутко считывали каждую её реакцию: вздрогнет? отпрянет?
Алекс не шелохнулась. Она сидела, глядя в одну точку на лобовом стекле, позволяя ему обнимать себя. Она была похожа на хрупкую фарфоровую статуэтку, из которой выкачали весь воздух. Саша, воодушевленный её покорностью, медленно наклонился и коснулся губами её щеки, а затем — губ.
Поцелуй был долгим, но односторонним. Алекс оставалась абсолютно безучастной. Она не отвечала, не закрывала глаза, но и не отталкивала его. Для Саши это был триумф. Он принял её апатию за капитуляцию. Ему казалось, что еще немного — и стена рухнет.
— Алекс, — прошептал он ей в самые губы, его голос вибрировал от сдерживаемого восторга. — Всё, что было до этого момента — ошибка. Забудь его. Забудь этот холод. Давай начнем заново. Прямо сейчас. Выходи за меня. Я сделаю тебя самой счастливой, клянусь...
Алекс вдруг моргнула. Словно электрический разряд прошел по её телу. Она медленно повернула голову и посмотрела Саше прямо в глаза. В её взгляде впервые за утро появилась жизнь — холодная, режущая ясность.
— Как это благородно, Саша, — произнесла она, и в её голосе зазвучал такой яд, что Саша невольно ослабил хватку. — Но я откажусь.
Саша замер. Его радужные планы рассыпались в одно мгновение.
— Что? О чем ты? Тебе некуда идти, Алекс! Твои родители за границей, этот маляр только что плюнул тебе в лицо... Что ты будешь делать одна в этом городе?
— Жить, — коротко ответила она, отстраняясь и поправляя пальто. — Хочу забыть. Забыть его, его трусость и его предательство. И забыть тебя. Вместе с твоей «помощью», твоими деньгами и этой ночью.
Саша почувствовал, как внутри него начинает закипать темная, неконтролируемая ярость.
— Но... Алекс, я не могу тебя отпустить! Ты не понимаешь...
— Ты обещал, Саша, — перебила она его, и её голос звенел, как натянутая струна. — Ты обещал, что после этой ночи ты отпустишь нас обоих. Ты же держишь слово, Сашенька? Ты же у нас порядочный человек?
Она смотрела на него в упор, требуя ответа. Саша молчал, вцепившись пальцами в руль. Его ломка была невыносимой. Он только что держал её в руках, он чувствовал её запах, он почти победил — и вот она снова ускользает, используя его же маску «благородства» против него самого.
— Ты же обещал? — повторила она тише, но требовательнее.
Саша смотрел на неё, и в его душе происходила страшная борьба. Он мог запереть её, мог силой увезти в особняк, мог сломать её до конца. Но он видел: если он сделает это сейчас, он получит труп. А он всё еще безумно, до одержимости хотел, чтобы она когда-нибудь посмотрела на него с любовью.
— Обещал, — выдохнул он, и это слово далось ему труднее, чем всё, что он делал в жизни. — Я отвезу тебя в отель. Дам денег. Но помни, Алекс... Москва — тесный город. И ты всё равно придешь ко мне. Потому что больше некому тебя защищать.
— Сколько? — её вопрос прозвучал сухо и деловито, как удар хлыста. — И должна ли я их тебе вернуть? Или что-то сделать за них?
Саша поморщился, словно от зубной боли. Его затрясло от её цинизма.
— Зачем ты так?... Я дам тебе всё, Алекс. Тебе не нужно ничего возвращать. Просто возьми их, чтобы ты не пропала на улице.
— Хочу, чтобы ты оставил меня в покое, но деньги возьму, — она протянула руку, даже не глядя на него. — Это плата за моё молчание и за ту грязь, в которую ты меня втянул.
— На что тебе деньги? — глухо спросил он, доставая из бардачка толстый конверт. — Ты ведь даже не знаешь, как выживать одной.
Алекс ничего не ответила. Она лишь отвернулась к окну, считая секунды до того момента, когда сможет выйти из этой машины и больше никогда не видеть его лица. Свобода, которую он ей давал, была лишь длинным поводком, но она была готова бежать на всю его длину, пока шея не начнет кровоточить.