Эхо соснового берега

58

Глава 58. Плод пустоты
Петербургская зима высасывала силы. После того вечера в кафе Саша больше не появлялся, но Алекс кожей чувствовала его присутствие в каждой тени, в каждой черной машине, припаркованной у набережной. Но истинный удар пришел не извне.
Всё началось с тошноты, которая выворачивала её наизнанку по утрам. Сначала Алекс списывала это на нервное истощение. Но когда задержка стала очевидной, в голове вспыхнула страшная, ледяная догадка.
Она купила тест в аптеке на углу, пряча лицо в воротник пальто. В своей комнате, при тусклом свете сорокаваттной лампочки, она смотрела на две отчетливые полоски.
Алекс опустилась на кровать, чувствуя, как стены коммуналки начинают медленно вращаться. Она не плакала. Внутри выжженной души не осталось слез, только глухая, черная ненависть.
Беременна.
Эта новость отозвалась в ней не нежностью, а тошнотворным ужасом. Она начала лихорадочно считать дни, и от результатов хотелось кричать. С того момента, как Макс был арестован, до той страшной ночи в мастерской с Сашей… Слишком мало времени. Слишком чудовищная ловушка судьбы.
Чей это ребенок?
Если Макса — того человека, который так легко поверил в её низость? Того, кто в лицо ей бросил презрительный взгляд и ушел, даже не попытавшись выслушать? Она видела в этом ребенке продолжение его слабости, его предательства. Он не защитил её, он бросил её в лапы волка, а теперь его кровь будет течь в её жилах?
А если Саши… Алекс содрогнулась, и её вырвало желчью. Плод манипуляции, плод насилия над её волей, совершенного под маской спасения. Этот ребенок стал бы вечным памятником её позору и триумфу Левина. Если Саша узнает, он никогда не разомкнет кольцо. Он заберет её, заберет ребенка, и она до конца дней будет «собственностью», живым инкубатором для наследника его империи.
— Не хочу, — прошептала она в пустоту комнаты. — Не хочу ни от одного из вас.
Она ненавидела их обоих. Одного — за то, что он купил её жизнь, другого — за то, что он от неё отказался. Оба они использовали её: один как инструмент для своей одержимости, другой как музу, которую легко вышвырнуть, как только она «запятнала» себя миром реальности.
Этот ребенок был не плодом любви. Он был плодом предательства и лжи.
Алекс подошла к зеркалу. Из него на неё смотрела тень прежней девушки. Впалые щеки, сухие губы. Она коснулась своего живота — пока еще плоского. Сейчас этот крошечный сгусток клеток казался ей паразитом, который окончательно прикует её к этой проклятой Москве и семье Левиных.
В этот момент в дверь комнаты негромко постучали. Алекс вздрогнула и сунула тест в ящик стола, завалив его бумагами.
— Александра, к вам гость, — проскрипел голос соседки-старушки. — Опять тот господин в пальто. Внизу ждет, в парадном. Сказал, не уйдет, пока не спуститесь.
Саша. Он как коршун, который всегда чует запах крови или слабости.
Алекс поняла, что прятаться больше нет смысла. Она не будет жертвой. Но она и не будет матерью их ребенка. В её голове созрел единственный возможный план: взять у Саши всё, что можно, чтобы избавиться от этого бремени и исчезнуть навсегда — так, чтобы ни Левины, ни Полетаев никогда не нашли её след.
Она накинула шаль и вышла из комнаты. В её глазах больше не было страха. Только холодный расчет человека, которому больше нечего терять.