Эхо соснового берега

59

Глава 59. Безвыходность
Саша стоял в парадном, прислонившись к холодной каменной стене. В этом мрачном петербургском подъезде, пахнущем сыростью и старой краской, он выглядел чужеродным элементом — слишком дорогой, слишком властный, слишком живой. Увидев Алекс, он оттолкнулся от стены, и в его глазах вспыхнула надежда, которую он тут же попытался скрыть за маской спокойствия.
— Ты выглядишь ужасно, Алекс, — тихо сказал он, делая шаг навстречу. — Ты бледная как смерть. Этот город тебя убивает.
Алекс не отпрянула. Она смотрела на него в упор, и в её взгляде он не нашел ни капли той прежней теплоты, за которую готов был отдать всё. Только холодный, расчетливый лед.
— Мне нужны деньги, Саша, — её голос прозвучал удивительно твердо. — Много денег. Больше, чем ты дал мне в машине.
Саша замер. Его брови взлетели вверх. Он ожидал упреков, слез, просьб оставить её в покое, но не этого делового тона.
— На что??
— Я хочу уехать. Далеко, — она сделала паузу, сглатывая подступившую тошноту. — Мне нужно разрешение на выезд. Ты аннулировал мой паспорт, ты заставил меня быть «свидетелем». Сними это. Дай мне документы и деньги на новую жизнь в Европе. Ты ведь хотел доказать свою любовь? Докажи. Дай мне исчезнуть.
Саша вдруг хрипло рассмеялся. Этот смех, полный горечи и сарказма, эхом разнесся по лестничной клетке. Он подошел к ней вплотную, так что она почувствовала запах его парфюма, смешанный с запахом мокрой шерсти пальто.
— Я что, по-твоему, дурак, Алекс? — он схватил её за локоть, и его пальцы впились в её кожу. — Ты просишь у меня средства на то, чтобы я тебя никогда больше не увидел? Ты хочешь, чтобы я сам отпустил тебя, пока ты убегаешь к мамочке или, чего доброго, к очередному художнику или поэту.
Алекс вздрогнула.
— ты мне не нужен, — выдохнула она, стараясь не смотреть Саше в глаза. — я просто хочу смыть с себя всё это. Саша, если ты меня любишь — отпусти. Мне… мне нужно поправить здоровье. Мне нужны врачи. Хорошие врачи.
Саша прищурился. Его взгляд хищника медленно скользнул по её лицу, задержался на сухих губах и опустился ниже, к её животу, скрытому широкой шалью. В его голове, отравленной подозрениями, что-то щелкнуло. Он почувствовал её страх, но это был не страх перед ним — это был страх перед чем-то внутри неё.
— Врачи? — переспросил он, и его голос стал вкрадчивым, почти нежным, отчего у Алекс пошли мурашки по коже. — Какие врачи, Алекс? Тебе не нужно ехать в Европу ради медицины. У меня есть лучшие специалисты в Москве. Клиника ЦКБ, любые профессора.
Он притянул её к себе, игнорируя её попытку отстраниться.
— Ты поедешь со мной. Сейчас же. Мы вернемся в Москву, я поселю тебя в лучшем месте, и тебя осмотрят. Если ты больна — я тебя вылечу. Если тебе нужны деньги — они у тебя будут. Но ты будешь под моим присмотром.
— Нет! — выкрикнула она, чувствуя, как паника затапливает сознание. — Я не вернусь!
— Вернешься, — отрезал он, и в его голосе больше не было «доброго Сашеньки». Только Левин, который привык брать то, что принадлежит ему. —. Выбирай, Алекс. Ты можешь ехать в моей машине как моя гостья, или тебя привезут в наручниках, и тоже в моей машине.
Алекс смотрела на него и понимала: он что-то заподозрил. Он не даст ей сделать то, что она задумала. Он заманит её в Москву, в свою золоченую тюрьму, и если он узнает о ребенке раньше, чем она успеет дойти до врача…
— Хорошо, — прошептала она, опуская голову. — Я поеду. Но денег ты мне дашь?
Саша улыбнулся — торжествующей, страшной улыбкой человека, который знает, что все идет по его сценарию.
— Конечно, дорогая. Я дам тебе всё, что ты заслуживаешь.